Ева

Лазер впивался в борт крейсера. Чтобы прожечь дыру, требуется от нескольких секунд до нескольких минут. Иона стреляла малыми импульсами. Видимо, этот лазер не был предназначен для длительного удержания огня, но несмотря на это, она точно делала дырку за дыркой. Актинии понимали, что, пробив в броне брешь, они встретят атаку из бомб, поэтому крейсер летел прямо и как пуля вращался вдоль своей оси. Но этим не обмануть Иону, она удерживала автоприцел и так же вращалась за их крейсером, держа в прицеле точку атаки. Иногда ей удавалось углубиться на десятки метров. Но диаметр лазера не был большим и не наносил большого вреда. Основные повреждения шли как раз от взрывов, которые должны били раскурочить не только борт, но и сам крейсер. Они старались как могли. Лазер делал дыру и переключился на второй корабль, что шел следом. Бомбы так и сыпались одна за другой. Дыра росла, нарывала, горела, выпирала наружу. Вдруг крейсер вздулся и огромный кусок от него отлетел в сторону, а оставшаяся часть просто переломилась пополам.

– Есть! – уж как-то радостно вскрикнул Морис.

Он следил за восьмым, но тот очень быстро крутился, увеличил вращение и теперь лазер с трудом попадал в одну и туже точку.

– Сколько времени осталось для торпедирования? – спросил Морис у Квен.

– Две минуты тридцать три секунды, – в ее голосе слышалось переживание.

Морис понимал, что они не успеют. Если даже лазер прожжет, то бомбардиры точно не смогут завершить начатое. И тогда более трехсот торпед, а в этот раз может и больше, улетят к станции. А в следующий раз они могут послать сразу четыре или пять крейсеров, и тогда уж точно не удержать оборону.

Теперь его выход. Морис никогда не пронизывал корабли, только астероиды. А чем железо крейсера отличается от того, что он пробивал? Да ничем. И все же Морис переживал. Это была первая его атака в виде плазменного клинка, где использовался сам челнок. Он отлетел подальше, как будто ему нужен разгон. Хотя, как раз-таки этого и не требовалось, он просто брал время для отслеживания цели, чтобы наверняка. У него мало попыток. Сел, закрыл глаза, они ему сейчас не нужны. Он должен слиться с челноком, ощутить себя с ним единым целым. Сознание медленно поглощало, Морис чувствовал его в себе, он и есть сам клинок, он скользит плавно, ровно, легко, нет ничего, что ему мешает, нет ветра, нет холода, только маленькая точка, цель – крейсер. Челнок вздрогнул и испарился. Он вынырнул за пятнадцать тысяч километров перед самым крейсером, который пытался уйти от жалящего его лазера, но не от него. След от челнока прочертил в черном небе зеленую черточку. Он проткнул крейсер как булавкой. Ощутил вязкое торможение, как будто нырнул в густую жижу, на мгновение сжался, но тут же ощутил свободу. Челнок вырвался и умчался в глубь пустоты, оставляя тлеющий хвост. Плазменный удар был мощным, он оставил в корпусе крейсера сквозную дыру диаметром более десяти метров. Крейсер продолжал крутиться, как будто даже не почувствовал укуса. Но уже через несколько секунд тот получил новый укус, и тоненькая зеленая стрелка проткнула его чуть ближе к двигателям. Но крейсер все еще продолжал свой смертельный полет, и Морис опять пронзил его уже в третий раз. Дыра была почти у основания двигателей. Только зеленый след растаял, как борта крейсера окрасились красными огоньками, а после по корпусу пробежала волна агонии. Несколько взрывов подряд, и хвост корабля отвалился, осыпая все вокруг осколками и синим всплеском.

Он уничтожил его. Морис был счастлив, что смог это сделать. Атака была тяжелой, теперь у него практически не осталось сил. А что, если актинии вздумают сейчас начать новую атаку, Морис сможет сделать еще два-три захода и все.

– Квен, доложи анализ атак.

– Первые два попадания не принесли значительных повреждений. Они не повлияли не движение, бортовые огни крейсера и систему передачи данных. Но третий оказался самым точным. Вот точка входа, я взяла на себя смелость проанализировать и похоже у него тут, тут и тут, – на экране появилось изображение и точки, о которых говорила Квен, – силовые установки, которые управляли стабилизацией двигателя. Одна из них была повреждена.

– Отлично, туда и будем теперь целиться. Приготовиться.

Он не хотел ждать, пока Актинии соизволят опомниться и начать выстраиваться в боевую линию. Теперь он сам атакует, пока те стоят как на ладони и не вертятся, прямо как в тире. Решили, что далеко и поэтому защищены, но нет, не от него. Морис прицелился и с первого раза прошил корпус одного из крейсеров точно в указанной точке. Как и ожидала Квен, тот через минуту взорвался.

– Есть, будете знать, – кричал Морис, радуясь удару.

– Хочу заметить, – волнующе сказал бортовой компьютер, – вы совершили четыре атаки, у вас остался один ход.

– Знаю, милая, знаю. Он нам сейчас как раз и нужен. Приготовиться.

– Есть, – ответила Квен.

Морис рассчитывал запугать их и заставить отойти подальше, а там, глядишь, у него будет время для восстановления сил. Прицелился четко, крейсеры запустили двигатели. Он не знал, пойдут ли они вперед или развернутся и отойдут. Поэтому атаковал не самый первый, что был в голове, а второй, который так же, как и предыдущий не прожил и минуты. Теперь он знал их уязвимое место. Но знал и свое. Его челнок просто болтался в холодной пустоте и медленно улетал за край кольца.

– Итак, подведем итог, – спокойно ответил сам себе Морис, – три уничтожил альянс, три я. Итого шесть.

Данные были не совсем точные. Он не проверил окраины, там может скрываться хоть весть флот актиний, но пока у него были данные о восемнадцати крейсерах противника минус шесть значит в строю двенадцать. Большое, очень большое число. Сейчас Морис не знал, что там происходит. Квен отслеживала. Она сообщила, что корабли актинии развернулись и стали отходить. Это хорошо, очень хорошо, но и плохо. Если они перегруппируются и пойдут массой в лобовую, то уже ничего не поможет. Ему пока оставалось только одно – ждать.

– Приготовить тактический заряд, – скомандовал Дул. Их было очень мало и приходилось экономить. Земля так больше и не дала, поэтому в запасе у альянса было только два заряда. Он прекрасно понимал, что прорыва не должно быть, что те дальние крейсеры, что пристроились на галерке, сидят и ждут, когда рванутся в атаку. Дул не имел права показать им слабину. Враг должен знать, что их не пропустят. Он наблюдал на мониторе, как меняется кассета. Долго, очень долго. Времени осталось мало. Наконец, загорелся сигнал «готовность». Стал целиться.

– Что это было? – отпрянул он от экрана-кольца, когда увидел, как тонкий зеленый луч проткнул крейсер насквозь и испарился, – доложить, что это такое?

– Не знаем, – был короткий ответ из рубки управление, да и откуда они могли знать.

И вдруг опять тонкая зеленая игла пронзила крейсер актиний насквозь и снова растворилась. Дул не верил глазами, кто-то третий вступил в бой. Не понимал, кто это, у Ионы лазер не мог такого делать, он много раз проводил с ней учения в паре. Лазер не светится в вакууме, и она не могла пробить его насквозь. Дул не успел обдумать, как уже готов был отдать приказ на отстрел кассеты с боеголовкой. Время истекло, как в этот момент третий раз зеленая игла пронзила врага. Он сам замер, ожидая взрыва, его не могло не быть. И когда наконец крейсер заполыхал, он восторженно закричал.

– Да! – кто-то помог уничтожить этот корабль. Ему было все равно кто. Он им помог. – Да, да! – продолжал радостно кричать, обнимая Ай.

– Что это было? – удивленно спросила она.

– Не знаю, – честно признался Дул.

В космосе все открыто, некуда скрыться, замаскироваться. Враг видит, где ты и что намерен делать, а ты видишь его. Именно поэтому все боятся сделать первый шаг. Вот только у альянса было преимущество, враг его не видел. Именно поэтому он и испугался, и отошел подальше, спасая свой флот. Но актинии не отступят, они сейчас проведут расчеты, проанализируют и попробуют новый вариант прорыва. Может, это будет одиночная или, наоборот, шквальная атака, никто не знал. А может они вздумают пойти все сразу.

Расслабляться некогда. Бомбардиры израсходовали почти двадцать процентов бомб. А ведь было подбито только три крейсера, а там еще целая армада. Штаб альянса не знал, кто им помог. Они радовались этой помощи. Благодаря этому, сейчас вторую неделю шла передышка. На орбите Миела транспортиры выталкивал осколки, даже эсминцы альянса принимали участие в этой операции. Все захламлено, полеты стали опасными, потребуется время, чтобы навести порядок. Две торпеды все же достигли цели, но не смогли вывести из строя ни одной станции. Альянс сделал предположение, что сейчас атака будет не на платформы, а на планету. Это проще, чем целиться в маленькие точки на орбите. Актинии не хотят уничтожать планету, она им нужна. Они могут совершить диверсию, запустить сотню или тысячу торпед, те просто приземлятся на планету, но не сдетонируют. Кнопка управления будет у них, они выставят ультиматум. А это уже проигрыш. Если спирита откажется, то они решат, что не себе и не другим. Такое уже было на планете Бронаг, когда погибла цивилизация аодх.