Эволюционер
Шрифт:
— А теперь еще надо чудо воскрешения на Роттенуре подчистить, чтобы обьяснимо было.
— От Сета все равно не скроешь.
— А я и не пытаюсь от профессора скрывать, но нам нужно чтобы местные ничего не заподозрили.
— Ой, девчонки, не майтесь ерундой! — вмешался еще один женский голос.
— Афра, а ты-то тут что делаешь?
— Как что? Помочь-подсказать. А то Сет занят. Короче, Алина, умничка, ты все правильно делаешь. И с бароном тоже. Зачем такого мужика на развеивание? Бессмысленная трата ценного материала. Пусть его Люси лучше перевоспитает. А у безопасника есть невеста дома, добавь ей эльфийских способносей мир менять, и пусть она его ждет как Пенелопа Одиссея, да переживает, чтобы он к ней вернулся. Вот и подчистит вам прошлое,
И с этими словами она действительно пропала из разговора.
— Гита, как ты думаешь, чем это они с профессором так заняты, что оторваться не могут? — задумчиво спросила Алина.
— Думаю, вместе смотрят, что происходит на другой стороне. Причем во все глаза. В буквальном смысле этого слова. Похоже, что парни их удивили.
— Вот я этого и опасаюсь, Гита.
— Да, брось ты, ну пошалят немного. Мужики, что с них возьмешь, до старости как дети. Кстати, а и правда, что там такого твой учудил?
— Ну, уж, и мой!
— А чей еще, Алина? И не говори, будто и правда не подглядывала!
— Не говорю, Гита. Давай лучше делами займемся. Нам надо еще проследить, чтобы все хорошо прошло.
Неопределенный хмык был ответом, и разговор временно прервался.
В это время на мостике офицер следивший за обстановкой доложил:
— Адмирал, Роттенур включил маршевые двигатели и на полной мощности ускоряется в сторону звезды!
— Молодцы, — крякнул командир бортовой артиллерии, — Видать поняли, что другого выхода нет, и решили нырнуть в звезду, чтобы не дать расстрелять планету.
— Сколько у них времени, — деревянным голосом спросила адмирал.
— Минут через пятнадцать уже не смогут отвернуть, — ответил штурман.
На мостике воцарилось напряженное молчание. Адмирал, хотя скорее даже не столько адмирал, сколько принцесса Люсиэль, прикрыв глаза и прижав руки к груди сейчас молила всех богов только об одном, чтобы проблема разрешилась, Роттенур остался цел, и барон фон Келлер, без которого попытки сохранить Конфедерацию вообще теряют смысл, был жив. Привычный жар наполнил ее грудь, и расцветя причудливым цветком покинул ее тело, расходясь по миру волной изменения реальности. Непривычным была лишь сила этого жара, и легкость, с которой ей это далось.
* S13 Лотта Хоффен, капрал-связист в отставке, ее родная планета в секторе Вейстляндии
Звонок в дверь не очень удивил Лотту. Соседи бывало забывали ключи, а кнопка ее кваритиры на самом верху в списке у двери в дом, так что многие нередко тыкали в нее, чтобы попасть внутрь. Не очень, правда, понятно, что они потом делали, и как попадали в свою квартиру? Они что, дверь не запирали? Или там кто на самом деле был? Но тогда почему бы не нажать кнопку в свою собственную квартиру? Но ссориться с соседями Лотта не собиралась, и просто нажала кнопку открывания двери на лестницу внизу. Но когда звонок повторился уже в ее дверь, это ее озадачило. Гостей у нее бывало мало, разве что тот старик с первого этажа заглянет, принесет что-нибудь вкусненького, но он обычно просто стучал дверь. А тут звонок.
Накинув для приличия свой старый форменный китель, она вышла в прихожую. За дверью стоял полицейский, добродушный конопатый парень, явно недавно списавшийся вниз после пары лет службы не то матросом, не то рабочим в космофлоте. Лотта не раз видела этот еще не сошедший космический загар с белыми кругами защитных очков вокруг глаз, характерный для работавших на внешей поверхности станций матросов и монтажников.
— Фройляйн Хоффен? — спросил парень, — Ой, простите, капрал! — добавил он козыряя и подтверждая ее гипотезу.
— Это я. А в чем дело? — спросила Лотта.
— Тут вас приглашают в участок, фройляйн капрал, — ответил он, — Начальнику
участка о чем-то с вами поговорить надо. Причем достаточно срочно, просили передать, чтобы если сможете, то сегодня-завтра зайти было бы замечательно.— Вы из наших, флотских? — спросила Лотта.
— Яволь, фройлян капрал, штабсматросе Ганс Ригер, тут с учетом военного звания взяли сразу на должность полицаймайстера.
— О чем хотят со мной говорить, вы не в курсе?
— Никак нет, мне не говорили, фройляйн. Но не думаю, чтобы что серьезное. Наш начальник там каждый день, кроме выходных, с девяти до пяти. Разрешите идти?
— Что ж, спасибо, герр Ригер, идите. Еще одно, — спохватилась она, — не подскажете, где находится участок?
— Тут недалеко, на Зонненбергвег, дом 15. Я сейчас как раз туда иду, могу показать дорогу.
— Очень любезно с вашей стороны, герр Ригер. Проходите в прихожую, подождите минутку, мне надо одеться.
И оставив парня, она ушла в комнату и быстро переоделась в форму, которую по-прежнему имела право носить. Не то, чтобы она ее очень любила, но денег на хорошую гражданскую одежду пока не хватало, а если и оставались лишние, их лучше было приберечь до рождения малышки. Тогда нужнее будет. Потом она вернулась в прихожую, надела обувь и пальто, тут Ригер ей галантно помог, и закрыв дверь они вышли на улицу.
Снаружи стояла осенняя пора, когда бабье лето с ее недолгим теплом уже прошло, и прохладный воздух начинает царапать горло, если неосторожно резко вдохнуть его полной грудью. Деревья начали терять листву, раскрашиваясь в осенние цвета, и они шли по неширокой улице, заросшей расцвеченными в глубокий золотой с оттенками красного цвета старыми каштанами, так сочно смотрящимися на фоне голубого неба в прозрачном спокойном воздухе. Лотта обожала это время года. Ей казалось, что в это время ее родной город становился чем-то большим, чем просто местом, где живет много людей. А может играли роль ее детские воспоминания, когда именно в это время уже шли школьные занятия, и она с подружками, с надетыми поверх одежды яркими светоотражательными полосками, соревнующимися по цвету с листвой деревьев, шла после занятий из школы домой с ранцем с книжками за плечами. Если Карл признает брак и они когда-нибудь будут жить вместе здесь, на поверхности, она обязательно в выходные будет позволять ему взять себя под руку и вести гулять вместе по улице, держа другой рукой руку дочурки.
Участок и правда оказался недалеко. Ганс оставил ее в приемной и зашел за дверь к начальнику. Через минуту он выскочил и сообщил:
— Начальник сейчас немного занят, если вы подождете несколько минут, он скоро выйдет. Ну, я пойду, мне еще несколько поручений выполнить надо. Приятно было познакомиться, фройляйн капрал, — добавил он козырнув на флотский манер.
— Мне тоже, Ганс, — вежливо ответила Лотта, и он вышел. В приемной больше никого не было. Да и неудивительно. Район города был очень тихий и безопасный. Это не пользующийся дурной славой район на другом конце города, невдалеке от старого вокзала, где по слухам десять лет назад убили человека. Тут даже ссора между соседями была практически немыслимым делом. Можно сказать, рай для полиции. Никакой работы, гуляй по улицам, да выдавай справки жителям, когда потребуются для чего.
Из-за плотно закрытой двери раздавались голоса. Раньше Лотта, наверное, даже не услышала бы, что там говорят, а если бы и услышала, то точно ни слова не разобрала бы. Но последнее время ее чувства обострились, что она относила на влияние беременности, и теперь разговор за дверью был слышен ей как если бы проходил в самой приемной.
— Какого черта Ганс притащил ее собственноручно?
— Он же ничего не знает, просто проявил вежливость.
— Думаешь, он ее не вспомнит?
— С чего бы? Он на участке новенький, еще мало кого из местных знает, так что вряд ли. А даже если и вспомнит, ну, вызвали познакомиться. Откозыряли, назвались, сказали звонить, если что, мол мы всегда на страже. А куда потом делась — знать не знаем.