Эволюционер

— А все-таки, ты уверен, что это она?

— Приборы зарегистрировали изменение реальности. По триангуляции нашли дом. Там только она из новоселов, остальные живут лет десять и больше. И все проверенные-перепроверенные. Больше некому.

— А вдруг кто в гости пришел?

— Да ты посмотри в ее дело, я по нашим каналам скачал. У нее, похоже, ублюдок от рубрейского офицера.

— Думаешь, эльфийская подстилка?

— Не знаю, но это изменение реальности, которое наши на участке засекли, это — точно она.

Чем дальше, тем меньше нравился Лотте этот разговор.

— Как думаешь, позвать сесть в машину или лучше сразу в приемной хлороформом?

— Звать в машину — необычно, может заподозрить. Конечно, тащить ее с заднего хода, тоже не удовольствие, но спокойнее будет.

— Ладно, понятно. А потом что делать?

— Передашь тройке Клауса. Они на мясокомбинате в разделочном цехе работают. Они ликвидируют тело и следы. А кому-нибудь из соседей оставим письмо от нее, мол, срочно уехала, пожалуйста, приглядите за квартирой.

Не веря своим ушам, Лотта тем не менее сделала то, к чему ее приучили в ходе армейской подготовки — сначала действовать, а потом размышлять. А именно, выскользнула на улицу и рванула по ней, метров через сто свернув в проходной переулок. В юности, уже когда она дружила не только с одноклассницами, но и парнями, они тут в окрестностях каждый переулок изучили. Так что теперь ноги сами выбирали дорогу, пока она тихо благодарила всех святых, что беременность еще ранняя. На седьмом-восьмом месяце с животом она бы так не побегала.

К сожалению, выскочившие из двери полицейского участка двое успели заметить женщину, исчезающую в боковом переулке, и бросились вслед за ней. Как только Лотта увидела, что ее преследуют, она припустила еще сильнее, петляя по улочкам и полагаясь на память своих ног. Вот сад старика Альдо, у которого они в конце лета с парнями нередко воровали еще зеленые кислые яблоки. Ноги машинально свернули в узкий извилистый переулок, и Лотта с досадой поняла, что рефлексы ее обманули.

Здесь жила тетушка Хайди, к которой они и забегали, если попадались на глаза Альдо. Она пускала их к себе, тихо журила, а потом собиралась и шла успокаивать старика. После чего тот всегда их прощал, а иногда даже одаривал уже спелыми яблоками с прошлого урожая, бурча и поучая, что зеленые яблоки все равно есть нельзя, от них только живот сводит. И вообще, эх, молодежь, молодо — зелено! Впрочем они тоже отвечали взаимностью, и никогда ничего не портили во время своих налетов, разве что случайно, а осенью помогали собирать урожай. Яблоня — дерево щедрое, яблок много, а фермерская гильдия строго следит, сколько продашь, так что яблок старику было не жалко, и так весь подвал вареньями заставлен, девать некуда. А если зимой к нему зайти и принести настоящий чай редких, завезенных из Поднебесной сортов, и культивируемых на Южном Материке, то можно долго сидеть за горячим парящим чаем с вареньем и слушать его рассказы о былых временах, когда он служил в космофлоте. Может благодаря ему Лотта и решилась пойти служить. У многих других идея службы во флот вызывала страх, но не после этих посиделок с вареньем под рассказы старого боцмана.

Увы, сейчас уже не было ни старика Альдо, ни тетушки Хайди, которая на самом деле была ее двоюродной бабушкой. Да и вряд ли у нее удалось бы отсидеться от двух полицейских в полной форме. Так что пришлось бежать дальше. Выскочив из переулка, она налетела на проходившего мимо парня. Тот поддержал ее, не дав упасть, а она машинально зацепилась за рукав полицейской формы.

— Фройляйн, что случилось? От кого вы бежите?

Это был тот самый Ганс Ридер, который привел ее в участок. Она взглянула на него, и каким-то шестым чувством поняла, что он действительно ничего не знает.

— Ваш начальник участка и этот второй хотят меня убить и гонятся за мной с оружием.

— Да, что Вы, фройляйн, не может такого быть. А вы уверены, что это начальник участка? Если это он, разберемся, а если нет, тоже не беспокойтесь, ничего они вам при мне не сделают.

В голосе Ганса появилась озабоченность. Он повернулся в сторону переулка, задвинул Лотту себе за спину, расстегнул кобуру, и дотронувшись да баджа связи на груди сказал по широкой связи:

— Пересечение Хальденвег и Сэнтиштрассе, двое преследуют женщину, нужен срочный бекап.

— Ганс, вы серьезно? В вашем районе кошки мышей не обижают! — раздалось из баджа.

— Более чем. Срочно!

— Принято, — пришел ответ, — Ближайший патруль в десяти минутах езды от вас. Еще один в тринадцати. Сами знаете, в вашем районе их плотность минимальная.

Лотта чувствовала, что Ганс и правда верит в то, что говорит. Ее законопослушная половина говорила ей положиться на этого мужчину в полицейской форме, искренне готового ее защищать, но армейская подготовка по выживанию, просто кричала, что тех — двое, и они уже переступили черту, когда им все равно, кто у них на пути. Она еще раз быстро взглянула на конопатое, уже не добродушное, а собранное лицо, и подумала, «Может и защитишь, а может и тебя вместе со мной в разделочный цех отправят…» Вот будь тут уже этот самый бекап… на глазах у патрульных они вряд ли решились бы, а один полицейский, да еще и их подчиненный… Нет, десяти минут у них с этим парнем просто нет.

— Извините, Ганс… — сказала она и припустила дальше по улице, тут же свернув в кривой переулок, который должен был вывести ее на другую, куда более оживленную улицу.

Добежав до нее, она осторожно выглянула наружу. На автобусной остановке невдалеке стояло несколько человек, в том числе два морпеха, сержант и рядовой, и Лотте пришла в голову идея. Ведь преследователи видели только ее верхнюю одежду, ну, может волосы, плотно собранные на затылке. Быстро скинув пальто, она сложила его и спрятала под растущим на углу уже наполовину желтым густым кустом орешника, стараясь не задевать разбросанные между листьев, и такие заметные из-за осевшего на них утреннего тумана паутинки. Потом заберу, решила она, если еще смогу вернуться. Вытащив шпильки, распустила волосы, встряхнула ими, дав улечься прихотливой волной. Одернула форму, сделала пару глубоких вдохов-выдохов, чтобы отдышаться, и вышла на остановку, поближе к морпехам. Откозыряла им в ответ.

— В отпуске, сержант? — поинтересовалась она.

— Яволь, фройляйн капрал, вот уже обратно собираемся.

Разговор Лотта завела не случайно. Подумаешь, два морпеха и капрал-связистка с распущенными не по уставу волосами в увольнении мирно беседуют на остановке. Это могло привлечь внимание разве что уж очень строгого поборника общественной морали. Контекст всем понятен, в личные дела никто не полезет, и за версту видно, что все трое, ну, просто, очень хорошие знакомые. Столь знакомые, что капрал-связистка уже похоже… если кто совсем уж слишком внимательный. А так еще не очень заметно. И главное, ни от кого никуда убегать не собираются. Особенно, учитывая, что морпехи при штатном личном оружии. Была такая древняя традиция у этого крохотного кусочка Вейстляндии, из которого произошла Лотта, что военные в увольнении могли ходить с оружием. Везде вокруг — ни-ни, а у них так принято было с древних времен, еще с материнской планеты. И космофлот уважал эту традицию. Так что, пусть спасибо скажут, что не с автоматами через плечо. Тоже, кстати, и позволено, и бывает. И вообще, чего тут удивительного? Всем известно, что морпехи в увольнения ходят исключительно пообщаться с женщинами и набить морду полиции. Вот и общаются… на остановке. Традиция у них такая. А вот, кстати, и полиция.

Выскочившие из переулка двое полицейских и правда растерянно озирались по сторонам, потеряв свою жертву. Лотта на всякий случай старалась держаться к ним спиной и продолжала беседу. Чуть скрипя тормозами к остановке подошел автобус. Лотта зашла в переднюю дверь, достала мелочь и стала отсчитывать сумму за билет, затем протянула горстку монет водителю и поймала на себе внимательный взгляд одного из преследователей, который смотрел то на зажатый в руке прямоугольник карманного экрана, то через переднее стекло автобуса на нее. Этот во флоте не служил, а на имплант видимо денег нет, или может из сектантов, которые импланты отрицают, подумала Лотта, также отлично понимая, что он ее как-то распознал. Впрочем, двери автобуса закрылись, и тот натужно гудя двинулся дальше по маршруту, а преследователи остались на остановке. Видно не решились при свидетелях, поняла она, наблюдая как второй явно говорит по телефону с кем-то еще.

Автобус шел только до пригородного вокзала, так что через пару остановок Лотте предстояло определиться, что делать дальше. Можно сесть в пригородную электричку и поехать в город, в надежде, что в толпе людей ее потеряют. Всего пятнадцать минут. А можно в обратном направлении, и попытаться затеряться среди фермерских полей. Или даже добраться до какого другого города. Документы при ней, деньги в банке, пенсия туда же начисляется. Лотта подумала, сидя в автобусе, и поняла, что настоящей полиции ей опасаться нечего. Это она просто попала в какую-то странную конспиративную историю, которые, как она думала раньше, существуют только в плохих детективах. Главное — не попадаться членам этой странной организации, к которой оказался причастным начальник полицейского участка, к которому приписан ее дом. А значит, доехать на электричке до главного вокзала, там выбрать случайно поезд, и уехать в другой город на расстоянии часа-другого пути, где ее никто не будет искать. А там, в безопасности, решить что делать дальше.