Эйта
Шрифт:
— Здравствуй, Любава, — из зеркала в княжеском тереме улыбалась молодая светловолосая ведьма.
— И тебе не хворать, Эйта. Веснянушка, — заметила быстрогородская колдунья княжну.
— Весняна, хватит дуться, поздоровайся, — Эйта слегка ущипнула девушку, чтобы вывести ту из полного оцепенения.
— Здравствуй, Любава, — сказала Весняна.
— Девочка моя, как ты? Бледная совсем. Погоди, велю родителей твоих кликнуть, — Любава отошла от зеркала, а Эйта резко повернула Весняну к себе, перестаралась она с покорностью, не натурально выглядит, догадаются что околдована девка.
—
— Нет, — ответила за княжну Эйта. — Только вот чем ближе подъезжаем, тем она меньше ест, прямо-таки голодом себя морит. Я уж и не знаю, правильно ли делаю, что везу её. У меня сердце разрывается, на её муки глядя.
— Весняна, да что же это ты? — воскликнула Любава. — Дома тебя ждут и любят.
— Я тоже вас очень люблю, — отозвалась княжна.
— Веснянушка, — в комнату ворвался князь Радомир. — Доченька.
— Батюшка, — по щёкам девушки потекли слёзы. — Прости меня.
— Девочка моя, — шептал князь.
— Весняна, — прибежала и княгиня.
Любава отошла в сторонку и кивком головы спросила у Ставра, которого тоже позвали, ну как? Она? Тот кивнул, сжав зубы до скрежета, а кулаки до побелевших костяшек.
— Тсс, — Любава приложила палец к губам и попыталась вытолкать кентавра прочь, но тот отчаянно замотал головой и так умоляюще посмотрел на колдунью, что Любава сдалась. — Только не вздумай на глаза ей показаться, — шепнула она. — Весняну погубишь.
Кентавр закивал и совсем в угол забился.
Княжна что-то отвечала родителям, складно отвечала, ну только что малость равнодушно, Эйта не вмешивалась.
— Вода из повиновения выходит, — всё же подала она голос. — Скоро уж доедем, тогда и наговоритесь.
— Ты только её привези, — снова вышла в поле зрения зеркала Любава. — И корми её, хоть как-нибудь, а то ведь смотреть больно.
— Слышишь что говорят? — обратилась Эйта к Весняне. — Мне тебя силой кормить разрешили.
— Ждём вас, — сказал князь, обращаясь к Эйте. — Ты уж береги её, добрая девушка Эйта.
— Конечно, — кивнула ведьма. — Как же иначе. Ой, вода…
И лицо Эйты в зеркале сменилось отражением стоящих напротив людей.
— Это та самая ведьма, — сказала Любава.
— Да я уж понял, — князь Радомир вздохнул. — Собирай совет, думать будем.
Совет собрался быстро. Были там оба официальных колдуна: Любава да Весел, воевода — Хрут одноглазый, несколько важных людей города и князь с княгиней. Были позваны и Лавр со Ставром, но они пропали куда-то. Зато явился друг княжеской семьи — Дракон. Давно он Быстроград не навещал, а тут появился, будто знал что помощь его понадобиться может.
Для Дракона рассказали всё, что было известно про колдунью лесную, и стали думать как её встречать.
— Кентавры принять их просят, — доложил слуга.
— Кто? — спросил князь.
— Лавр со Ставром и Тиор с ними.
— И чего они разрешения просят? — удивилась княгиня Варвара. — Лавру сказали, что его на совете ждут? Зови давай.
— Всем здравствовать, — поклонился, заходя в большой зал, Тиор.
— Проходи, не робей, — следом за ним зашёл Лавр. — Рассказывай, — велел он своему подчинённому.
Тиор замялся,
опустил глаза, потом неловко затеребил руки, не зная куда их деть.— Лавр, совет у нас, — напомнил князь.
— Тиору по нашей проблеме как раз и есть что сказать, — кивнул кентавр. — Я тут Ставра попытал по поводу того, где они с Весняной колдунью встретили, и оказалось, что Тиор родом из тех мест.
— Я жил там, но потом мы уехали, — поправил начальника Тиор.
— Вот теперь и расскажи князю из-за чего уехали. Как мне рассказывал, так и тут ничего не скрывай.
— Я сам в том не участвовал, я тогда ещё мал был, — кентавр совсем опустил голову.
Все молчали, наконец Тиор собрался с духом и начал.
— До тринадцати лет жил я с родителями в землях Угорского князя, деревню нашу Коневкой звали, ну издевались люди так, мол кони же живут. Рядом село было Поляновка, — он снова замолчал.
— Ты присядь, — предложила княгиня. — И не бойся ничего.
— В общем, однажды кто-то из поляновских Троя нашего убил. Старейшины отправили послов, требуя убийцу выдать, соседи отказали, — кентавр снова замолчал и поднял на Лавра совершенно затравленный взгляд.
— Когда им отказались убийцу выдать, — продолжил за Тиора Ставр. — Кентавры из Коневки встали как один и вырезали соседскую деревню подчистую. Всех убили, и мужиков, и баб, и детей со стариками.
Любава и Варвара ахнули, мужчины в комнате переглянулись.
— Они будто не в себе были, — поспешил оправдать своих Тиор. — Будто затмение какое на всех нашло. После многие руки на себя наложили, не в силах жить с такой тяжестью на душе. И женщины многие тогда ушли. Моя мать тоже ушла, сказала что она не за убийцу хладнокровного замуж выходила. Меня с собой звала, но мне батю жалко было. Правда, он потом всё одно с собой покончил, и я один остался, — Тиор опустил голову. — Мы мирными были, просто крестьянами. Землю пахали, хлеб сеяли.
— А кто приказ дал соседей убивать? — спросил Радомир.
— Не помню я, — вздохнул кентавр. — Старики предлагали князю жалобу отправить, суда над убийцей Троя потребовать, но колдун сказал, что нельзя это так оставлять, самим наказать соседей надо. Все распылились, и вот… Наказали.
— А колдуна вашего как звали? — поинтересовалась Любава.
— Да не наш он был, пришлый, — вздохнул Тиор. — В начале лета приблудился, попросился остаться, мол о кентаврах почти ничего не известно, отсюда и слухи и домыслы, а из-за домыслов страх. А люди, когда они боятся, они убивают. Ну, ему и позволили.
— То есть пришлый колдун сказал, надо убить всех, и вы послушались? — с ужасом спросила княгиня.
— Мне тогда двенадцать было, меня дома оставили, — воскликнул Тиор. — Никого я не убивал. А остальные потом сожалели, каялись, ну да только поляновских было уже не вернуть. А Третьяк тогда сказал, что лучше нам всем из этих мест уйти, потому как целую убитую деревню нам князь не спустит.
— Третьяк, — Любава задумалась. — Нет, не знаю такого.
— Если эта ведьма в той бойне выжила, то плохи наши дела. За такое и я бы всех кентавров ненавидел, — сказал воевода. — Не княжну сюда она везёт, кентаврам мстить едет. Весняна просто прикрытие.