Эйваз
Шрифт:
Для большинства вариант досуга ограничен. Но есть и другая каста людей: те, кто вершат судьбы, летя среди облаков; те, кто спасают или уничтожают мир, кружа над огнями ночного аэропорта; те, кто при взлете профессионально распределяют миллиарды в офшорах на Кирибати и Барбадосе…
В детстве и представить не могла, что коснусь этого круга. Мечты были светлыми, а надежды казались нерушимыми – я хотела стать принцессой или ветеринаром.
Мой взор машинально скользит по безукоризненно отглаженной униформе стюардессы с именем Екатерина на бейджике и спотыкается о яркую помаду на идеально очерченных губах. Красиво! Но внимание притягивают наполненные тревогой глаза.
Чтобы перехватить ее взгляд, обращаюсь с глупым вопросом о длительности полета. Желание понять причину ее беспокойства настолько велико, что я слишком откровенно подаюсь вперед, проникая в чужое сознание и нарушая собственные правила.
Бряканье табло с просьбой «пристегнуть ремни» словно щелчком по носу возвращает к действительности, заставляя откинуться обратно на спинку кресла практически через силу, и я улавливаю вполне понятное недоумение в глазах стюардессы.
«Да, что за…» – для меня несвойственен интерес к жизни людей, и уж тем более – к их проблемам.
– Томатный… – достаточно грубо выдавила я ответ, практически не разжимая губ, словно выплюнула косточку от вишни.
Глупо, конечно: девушка абсолютно ни при чем, реакция адресована исключительно моим внутренним сбоям. Я недовольна потому, что не нахожу ответа на вопрос: «Что же вынудило меня заглянуть стюардессе в глаза?»
Будто внутренний дежурный уснул на посту и спросонья дернул не за тот рычаг, вынудив систему, которую сама же и программировала, допустить ошибку.
Мысленно запускаю «антивирусную» программу внутри себя, но она ничего не выявляет.
Это тревожно…
Стюардесса возвращается к тележке с напитками, забирая с собой и мои мысли. Я улавливаю акварельную, тихую вуаль аристократичной лаванды и индийского жасмина.
Прекрасно!
Мне удается раскинуть невидимый «защитный барьер» между нами и переключиться на насущные вопросы дня. Но не полностью – в поле моего зрения ухоженные бледные руки, дрожа, наполняют стакан красной вязкой жидкостью. Хочется верить, что отделаться от этой девушки мне все же не дает ее аромат, он ненавязчиво окутывает пространство – я будто касаюсь хрупкого, едва уловимого шлейфа. Надо признать, что у небесной феи прекрасный вкус – аромат великолепен!
Напиток аккуратно приземлился на мой столик. Кивнув бортпроводнице в знак благодарности, я отвернулась к иллюминатору.
«Боинг» ловит воздушную яму, и в салоне лайнера становится оживленно.
К моему соседу – крепкому мужику за сорок с удушающим перегаром – это не относится, храп мне на ухо лишь усиливается.
Приходится оторвать кусок журнальной страницы с потрясающим декольте Евы Мендес на фото и, скатав бумажный шарик, закинуть аппетитные формы красавицы в открытый рот соседа, словно в баскетбольную корзину.
Не помогает!
Что ж… Лениво достаю из кармана беруши и снова отворачиваюсь к иллюминатору, разглядывая исцарапанное самолетами небо.
Итак…
На земле, как правило, я выбираю яблочный, а в воздухе – томатный…
К чему думать?
Все просто!
Мои мысли разложены аккуратно по файлам и хранятся на жестком диске – это и есть моя память, мой фонд накопленных за годы знаний. Все опломбировано и засекречено, как бумаги в стенных сейфах унылых кабинетов спецслужб. Если меня что-то интересует из прошлого – я «иду» в хранилище и выуживаю оттуда нужную мне информацию.
При таком отработанном до автоматизма подходе – в «парадном» моего сознания всегда просторно и чисто. Я не развешиваю там
по стенам папки с ленивым содержимым: доделаю завтра, подумаю позже, исправлю в другой раз…Уборке подвергается сразу каждый угол…
Это – и безопасный способ хранения информации, и ко всему прочему – очень удобный. А главное: он экономит самый дорогой ресурс на планете – время!
К сожалению, не все понимают, что растрачивать его впустую – преступление. Это самое ценное, что есть у каждого из нас. Ни родители, ни дети, ни друзья…
Лишь время!
Из него сложена наша жизнь, но оно же приближает и нашу смерть…
В его власти – спасать или убивать. Оно внезапно забирает у нас стариков и ожидаемо дарит малышей. Подкидывает шанс на исправление или жестоко наказывает. Перетряхивает опаленное воображение и дарует жизненную мудрость, играя по своим особым правилам – не задумываясь о человеческих желаниях.
Мы можем – смирившись – принять это, или же – сопротивляясь – безгранично страдать…
Выбор за нами: подписать мирный договор с Вселенной, закрепив за собой статус союзника, или же, единожды навесив на себя ярлык противника – безрезультатно воевать до конца дней с «ветряными мельницами». Ведь если задуматься: что может быть безрассуднее, чем расположить время в противоположном углу жизненного ринга в качестве соперника?
Найти подход и приспособиться ко всему, имея все шансы прожить в гармонии и не создавая себе проблем, можно практически везде и всегда. И в этом случае время гарантированно будет работать на нас. Главное – осознать: соблюдая достаточно простые законы бытия, можно выровнять свой жизненный путь от ухабов и кочек. Рельсы, конечно, не проложишь, но подскакивать на неровностях придется гораздо реже.
У меня никогда не возникает проблем, они обходят меня стороной…
Так сложилось вовсе не потому, что я родилась под счастливой звездой – все гораздо проще: я упорно не признаю способ приписывать обычным жизненным неурядицам статус проблемы. В момент, когда я еще не переступила ту самую точку невозврата, когда, словно зародыш во чреве матери, жила в некоем пузыре, наполненном заботой и уютом, а самым желанным подарком на День рождения был лохматый щенок, я усвоила мудрость Великого Далай-ламы, произнесенную когда-то моим отцом: «Если проблему можно разрешить – не стоит о ней беспокоиться. Если проблема неразрешима – беспокоиться о ней бессмысленно…»
Если это основательно закрепить внутри себя, а не просто бегло восхититься мудростью Великого, переживая уже спустя мгновение, что пирог подгорел, а гости вот-вот появятся на пороге – жить становится значительно проще, это проверено…
Я кладу пальцы в уголки глаз и устало опускаю веки…
Шасси «Боинга» касается влажного асфальта – я в Москве…
Мой сосед снова храпит, его не разбудили даже восторженные аплодисменты пассажиров при посадке.
Я выгнула спину, чтобы размять затекшие мышцы и заодно ненавязчиво толкнуть его в бок. Пора просыпаться!
– Всего хорошего, – все с той же натянутой улыбкой стюардесса прощается с потоком пассажиров, стоя у кабины пилотов и кивая каждому без исключения.
Екатерина…
Катя…
У этой девушки сейчас лишь одно желание – поскорее покинуть борт и гнать свое авто в сторону детской больницы, куда сегодня был экстренно доставлен ее сынишка, провалившийся в плохо прикрытый канализационный люк прямо в школьном дворе, на глазах учителя и одноклассников.
Не в моих правилах, но перед самым выходом я слегка касаюсь миниатюрной ладони, упакованной в белоснежные перчатки, и незаметно для всех подмигиваю стюардессе.