Фактор Z

Ранним утром, еще хранившим прохладу ночи, они, плотно позавтракав, продолжили путь. Мимо все также тянулись сельские пейзажи, безлюдные и умиротворяющие. Глядя на них, мэтр сам завел разговор о погоде, урожае и жизни местных фермеров, впрочем, старательно обходя тему живых мертвецов и их роли в экономике острова. Тем не менее, как ни старался мэтр обойти эту скользкую тему, зомби были краеугольным камнем местного хозяйства, и разговор снова коснулся их.

— И что это за металлический обруч у них на шеях? — поинтересовался Гастро, когда они выехали на проселок, ведущий, как сообщил Самюэль, к поместью.

— Ошейник подчинения? — Арбак слегка задумался. — Не знаю, как точно сказать, мэтр. Это что-то вроде ошейника и цепи сторожевого пса — всегда держит маба в узде и заставляет выполнять команды его хозяина. Иначе, они бы, как и у вас на континенте, мотались по дорогам и полям в поисках кому бы перегрызть горло.

Самюэль рассмеялся, изобразив гримасу, с которой, по его мнению зомби континента перегрызали горло мирным жителям. Гастро слегка скривил губы в подобии улыбки и спросил:

— Значит, эти ошейники тоже изобретение старого графа?

— Да, конечно. Великий был человек, вечная ему память.

— Был?! — Гастро удивленно поднял брови.

— Ну да был, — Самюэль смотрел на мэтра ошарашено, словно тот не знал, что ночью не бывает солнца. — Месяц как представился. Теперь правит молодой граф. А вы не слышали?

— Конечно, нет! Вы не знаете кто я?

— Нет. Я лишь получил приказ графа встретить вас и сопроводить в поместье.

— Что же ясно, Самюэль. Я профессор медицины из Шхафита. Прибыл по приглашению графа, чтобы помочь ему, но видимо опоздал.

— Да, мэтр, — Самюэль заметно погрустнел, — жаль старого графа, думаю, граф Грэгор возместит ваши хлопоты.

Экипаж не успел проехать и сотни шагов, как из расположенной рядом с проселком рощи раздался звук охотничьего рожка. Кучер придержал лошадей. Через мгновенье на дорогу выскочила грязная лисица, бросившая на них затравленный взгляд, прежде чем скрыться на противоположной стороне дороги. А спустя еще пару мгновений с грохотом и треском на дороге появились четверо совершенно голых человека, при появлении которых лошади громко заржали и дернулись, вставая на дыбы и грозя опрокинуть карету. Чуть угловатые движения, странный бледный цвет кожи и серебристые обручи на шеях подсказали мэтру, и он сдавленным шепотом произнес:

— Зомби!

Но те, не обращая внимания на экипаж, бросились в кусты, в которых скрылась лисица. Снова совсем рядом послышался голос рожка и на дороге появились охотники — трое мужчин в ярко красных суконных куртках. Они на миг задержались, взглянув на путников, и исчезли в кустах вслед за лисой и зомби.

— Это был молодой граф с егерями, — восхищенно сообщил мэтру Самюэль. — Они загнали лисицу, вот потеха.

— Зомби вместо собак? — недоверчиво посмотрел на него Гастро. Арбак открыл рот, чтобы ответить, но на дорогу выскочил еще один всадник. Вернее всадница. Молодая девушка в костюме мужского покроя, называемого на континенте амазонка. Она задержала свою серую кобылу на дороге и подъехала к путникам.

— Госпожа, графиня, — Самюэль, выскочив из кареты, поклонился, — я сопровождаю мэтра Гастро до поместья.

Наездница подъехала ближе и протянула мэтру руку в замшевой перчатке:

— Мы ждали вас, мэтр. К сожалению, вы опоздали.

Гастро взглянул в ее большие серые глаза, отразившие в этот момент горечь непоправимой утраты и скорби.

— Я очень сожалею, госпожа. Примите мои искрение соболезнования, вы и ваш муж…

— Муж? — брови молодой девушки поднялись вверх. — Ах, граф не мой муж, он мой старший брат.

— Прошу прощения, Гастро — густо покраснел.

— Не стоит извинений, мэтр, — она повернулась к Самюэлю. — Вы видели охоту?

— Да, госпожа, они промчались за лисой, и клянусь землей и небом, что они загонят ее в течение получаса.

— Варвары, — графиня повернулась к мэтру, — терпеть не могу охоту. Бедные зверюшки. Давайте я лучше провожу вас в поместье.

— Вы так добры, графиня. Благодарю вас. Простите мое любопытство, у вас используют зомби вместо собак?

— Ах, — протянула она удрученно, — эта свора моего брата — дань его черному юмору, впрочем, он сам вам все расскажет. И не раз. А вот и поместье.

Перед путниками предстала группа строений больше походившая на замок. Высокие стены, подобные крепостным, были увенчаны зубцами, из-за которых виднелись строения в строгом классическом стиле.

Через арку массивной воротной башни они въехали во внутренний двор. Копыта лошадей гулко застучали по древним плитам и экипаж с всадницей подъехали к парадному крыльцу с мраморными колонами. Графиня легко спрыгнула с седла своей лошади, узды которой подхватил расторопный Самюэль.

— Добро пожаловать в Мамамдизи-холл, мэтр, прошу вас — пригласила она ласково, и Гастро, поднялся на крыльцо.

В этот момент во двор с шумом и гиканьем въехали охотники. Первым был молодой граф — худощавый смуглый брюнет с тонкими чертами лица, украшенного изящными усиками, в руках он держал лисий хвост. Граф на ходу спрыгнул с коня, быстро вбежал на крыльцо, и, не взглянув на Гастро, обратился к сестре:

— Смотри Елена, аббат снова не подвел. Вот что значит настоящий пес инквизиции!

— Будь добр, не тряси этим хвостом у меня перед лицом. Тем более у нас гость. Мэтр Гастро прибыл, жаль, что уже поздно.

Молодой граф взглянул на мэтра, словно впервые заметил его.

— Мэтр, долго же вы ехали к нам. Мой бедный отец оставил нас и отправился в лучший мир месяц назад.

— Мне жаль, господин граф, — Гастро поклонился. — Примите мои искрение соболезнования.

— Не ваша вина, — граф повернулся к Арбаку. — Помоги мэтру расположится, мы увидимся на ужине.

С этими словами граф подхватил сестру под руку и прошел в холл, оставив Гастро на крыльце.

Ужин подали на широкой веранде с великолепным видом на далекий берег океана. Свет сотен свечей играл на хрустале, фарфоре и серебре. За столом их было трое: граф, Гастро и графиня. После недолгого обмена любезностями, подали дичь, и разговор оживился.

— Как вам наш остров, мэтр? — спросила Гастро молодая графиня.

— Очень, очень необычное впечатление, — сказал Гастро после небольшой паузы. — Всюду порядок и процветание, какое редко увидишь в лучших королевствах Терхейма.

— Не удивительно, мой отец положил на это всю свою жизнь, — она грустно вздохнула.

— Да, отец радел за наш остров, а эти завистливые ханжи называют его некромантом и чернокнижником. Лицемеры, — с отвращением произнес граф.

— Мэтр, оцените вино, — попробовала перевести разговор графиня. — Оно из наших погребов.