"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22
Шрифт:
Ветер…
И нет, не холодно. Скорее тянет крылья распахнуть. Эва и распахивает, превращаясь в птицу. А потом садится на плечо Эдди.
– Да уж, - у Тори в этом мире волосы черны. Ветер растягивает их, разбирает на пряди, и пряди шевелятся, словно змеи.
Лицо у нее узкое.
Губы алые.
Она красива и страшна одновременно. Но Эва не боится. А еще она видит. И её видят. И мир вздрагивает, а туман поднимается, сплетаясь в белоснежного зверя.
Дракона.
Милисента, конечно, о драконах рассказывала.
Зверюга.
Белоснежная чешуя отливает перламутром. А глаза вот змеиные, желтые. И это – единственный яркий цвет здесь и сейчас. Башка… башка наклоняется. Медленно. И Эдди обдает горячим дыханием.
– Здравствуй, что ли, - Эдди заставляет себя удержаться на месте, хотя больше всего тянет убраться.
Сбежать.
Он не трус. Это не трусость, а благоразумие. А стоять вот, пялится на зверя, как раз признак величайшей дури. И выходит, что Эдди – дурак редкостный, если стоит и пялится.
Дракон засмеялся.
И стал человеком.
Невозможно, стало быть? Ну-ну… ладно, это пусть всякого рода умники определяются, чего там возможно с точки зрения науки, а чего нет. Эдди же… просто разглядывает человека.
Нечеловека.
Слишком уж он собою хорош. Куда там Сент-Ортону, который тоже весьма неплох и тем бесит, но тут… тут иное.
– Здравствуй, правнук, - сказал дракон.
– Здравствуй… - Эдди слегка замялся. – Прадедушка?
– Много раз «пра».
– Это да… но я как бы не уверен.
Дракон рассмеялся.
– Я уверен. Я слышу свою кровь. Здесь она звучит яснее. И слышу свою плоть… но не у тебя.
И к Виктории Орвуд повернулся. Она же со вздохом вытащила дудочку, которую протянула дракону.
– Ваше?
Пальцы дрожат. И над ней клубиться тьма, как и над дудкой.
– Уже нет. Дары не отнимают.
– Я… не уверена, что по праву.
Дракон склонился над её ладонью и сделал глубокий вдох. Он закрыл глаза и протянул руку.
– Позволишь?
Тори кивнула, проворчав:
– Как будто могу отказать…
– Можешь, дитя… можешь… когда-то большой кровью и болью вы получили право отказывать. Кому бы то ни было. А потом забыли о том. Но ты помни.
Дудочка тоже была настоящей. В этом мире тумана легко было отличить настоящее от ненастоящего. Дракон провел по ней кончиками пальцев и поднес к губам.
Дунул.
Звук пролетел по-над миром, и туманы всколыхнулись, оживая. И одна за другой подниматься стали призрачные фигуры…
Люди?
И не только. Но людей больше. Усталые. С изможденными лицами. В грязных потрепанных одеждах, они просто стояли, рядом, но не видя друг друга.
Кто-то в мундире.
Кто-то…
Как мертвецы? Ну да, конечно, те, из Мертвой пустыни.
Сиу.
Выше нынешних. И такие же худые. И лица резкие, чуждые… темная кожа, разукрашенная шрамами, которые складываются в узор.
В один на всех.
Орки.
Их тоже много, почти как людей… и дракон улыбается. А потом взмахом руки стирает всех. И возвращает дудочку Виктории.
– Теперь она
будет звучать легче, дитя моего брата.– Что? Вы… нет, глупость это, мы люди…
Дракон склонил голову.
– Конечно, вы люди. Но и не только. Я чую в тебе эхо его силы, как и в тебе, маленькая птичка. Но нельзя надолго прятаться в чужом теле. Так можно и забыть, кто ты на самом деле.
Он взмахнул рукой, и зимородок, до того тихо сидевший на плече Эдди, вновь превратился в Эванору Орвуд. Растрепанную и, кажется, возмущенную.
– Вы когда-нибудь видели бурю на море?
– Ты позвал нас за этим? – Эдди посмотрел, как Виктория держит дудочку. Аккуратно. Осторожно даже. Будто та, черная, побывав в чужих руках сделалась хрупка.
– Не только. Но я давно не видел бурь.
И мир меняется. Мир здесь, на изнанке, текуч, подобен зыбучим пескам, и оттого опасен. Эдди успевает взять за руку Эву, и они оказываются на берегу.
Втроем.
– А где… - Эва оборачивается. – Виктория…
– Не мешай ей, - сказал дракон.
– Но… она же заблудится?
– Ей надо научиться. Возвращаться в том числе.
– Но…
– Сядь, - дракон велел это, но Эва насупилась и скрестила руки на груди.
– Я не собираюсь… вы должны вернуть мою сестру! Вы ведь обещали, что… что здесь безопасно!
– Здесь безопасно, - дракон посмотрел на Эдди. А потом снова на Эву. И поднял ладонь, поднес к губам и дунул. Ветер, сорвавшийся с руки, смял человека, превращая в пташку, а ту закрутил и…
– Что за…
– Спокойно. Она хотела к сестре? Пускай. С ними ничего не случится. Слово.
Слово мертвеца многого ли стоит? Но нынешнее упало. И Эдди понял, что оно нерушимо.
– Если в них тоже кровь…
– Она во всех вас, - дракон повернулся к берегу. Здесь скалы выдавались из моря, вырастали утесом, с края которого раскрывалась кипящая бездна. И ярились волны, спешили, летели, чтобы рассечь себя о камень, чтобы снова стать пеной.
Раз за разом.
– Мы – дети творца, сами решившие, что можем творить. И создавшие тех, кого называли детьми. Да только родители из нас вышли хреновые… - дракон поднял руки, пытаясь поймать ветер. – Но основного это не отменит. В каждом из вас есть частица дракона. В ком-то больше, в ком-то меньше.
И чего он ждет?
Что Эдди придет в восторг? Обрадуется? Хрена… от этих драконов ничего, кроме неприятностей.
– Не все из нас были… чудовищами. Кто-то искренне желал помочь. И помогал… или думаешь, что я один поделился своей кровью и силой?
– То есть, - Эдди опустился на край утеса. – Маги – это… кто? Потомки драконов? Или потомки тех людей, которым повезло потом получить силу и кровь дракона?
– Именно.
– И кровь тоже разная, да?
– Верно.
– Отсюда и разные маги… моя сестра огневик.
– Пока еще да.
– В смысле?
Дракон сдержал улыбку.
– Увидишь. Недолго осталось… кровь драконов к крови стремиться. Пусть не сразу, постепенно. Они собираются… есть звездное серебро, металл, который жидок.