"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25
Шрифт:
— Ух ты, какой приятный бонус! Мамаша нашего вундеркинда! Ничего такая… парень, ты не против братика или сестрички?
— НЕ СМЕЙ! — взвыл Лаз, отчаянно дёргаясь в магических оковах.
— А это не ты решаешь. Ты вообще ничего уже не решаешь. Хотя я, пожалуй, побуду немного добрым и оставлю её напоследок. Только позабочусь, чтобы она не сбежала… — мощный порыв ветра смел Фелицию, словно пожухлый листик, впечатав в стену комнаты. Женщина, не издав ни звука, упала на пол словно марионетка с подрезанными ниточками. — Кстати, хочешь расскажу секрет? — театральным жестом высший хлопнул себя по лбу, словно вдруг о чём-то вспомнил. — Ваш король тебя нам продал! Его помощница доставила нам послание о предложении мира на условиях обучения всех желающих трансформации и этому, как его… зачарованию, во! Надо признать,
Пустота. В сознании Лаза осталась лишь пустота. Он столько сделал, стольким пожертвовал, столько вынес, чтобы получить нож в спину. Какой вообще смысл был во всём этом? А маг продолжал заливаться соловьём.
— Хочу сказать, что я тебя даже уважаю. Выжить после того, что мы против тебя отправили… я сам бы точно не смог. Но в итоге ты просто идиот, подписавший своим друзьям смертный приговор. Если бы не твоя атака, за тобой бы отправили кого угодно, но точно не меня. И ждала бы тебя быстрая и безболезненная смерть. А так я смог потребовать это в качестве компенсации за оторванную тобой руку Бутрама. Кстати, где мои манеры? Шадр Кудито, приятно познакомиться. О чём это я… а! Так вот, озёрникам и танильцам в целом плевать, так что я разгуляюсь тут на славу. Нам никто не помешает: гвардию Гатис отозвал, двое из четверых ваших высших подчинились его приказу и прекратили сражения, так что тебе никто не поможет. — Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что, похоже, Савойн и Базил отказались подчиняться Гатису. Вот только против них было четверо вражеских высших плюс Леттиция и Мадэс, выбравшие сторону короля. Так что ему, и правда, не откуда было ждать помощи. — А мы, пожалуй, начнём.
Шадр, картинно облизнувшись, повернулся к Лани. Ярость вспыхнула с новой силой. Лаз забился в воздушных путах словно выброшенная на берег рыба, осыпая высшего потоками ругани на более подходящем для этого русском языке и не важно, что маг не понимал ни слова. И с каждой секундой его дёрганья становились всё сильнее.
— Какой-то ты больно шебутной, — поморщился высший, когда Лазу путём выброса скопленных крупиц энергии удалось высвободить из магической хватки правую руку. — Давай-ка тебя немного успокоим. Думаю, потери литра крови будет достаточно…
С его пальцев в сторону высвободившейся конечности сорвалось классическое ветряное лезвие, слабое, опасное лишь для самого большого неумехи и дилетанта. Вот только сейчас Лазу даже до такого неудачника было очень далеко. Он зажмурил глаза. Смотреть как твоя рука отделяется от тела — то ещё удовольствие. Однако, вместо удара и боли были что-то горячее, брызнувшее ему на лицо и истерический вопль сестры.
— Упс, неловко получилось… — хихикнул высший, когда Лаз, распахнув слипшиеся от слишком сильного сжатия веки, увидел лежащую у своих ног Фелицию Морфей с перерубленной чуть ли не наполовину шеей.
Савойн Листер стоял у окна в своём кабинете в королевском дворце Апрада и вглядывался в поднимавшиеся тут и там столбы дыма. Столице сильно досталось, даже несмотря на то, что боевые действия закончились куда раньше положенного срока.
Сейчас в городе царил настоящий хаос, туда-сюда сновали пожарные бригады, кареты первой помощи, стражники… но с высоты этого всего не было видно. Столица казалась почти такой же, как и всегда.
Вот только наслаждаться таким видом из этого окна Савойну уже не доведётся. Он ослушался приказа Гатиса и вместе с Базилом вступил в заведомо проигрышный бой с высшими магами противника, с которыми несколько минут назад было заключено шаткое перемирие.
Хорошо ещё, что изменником не назвали. Однако, больше никогда Савойн Листер не будет выступать в роли доверенного лица короля. Его ждала пожизненная ссылка в Дом Магии за неподчинение.
Правда, даже если бы этого не произошло, старый маг сам отказался бы от должности советника. Наверное, он, и правда, постарел, но жизнь одного ребёнка больше не казалась ему менее ценной,
чем благополучие страны. Может быть, потому что страна, построившая своё величие на детских смертях, не была достойна благополучия.Конечно, они проиграли, а Кристория лишилась парочки преимуществ в предстоящих переговорах. Гатис был в ярости, однако Савойну было всё равно. За пару кратких минут его незыблемая вера в свою страну покрылась тысячами трещин, а преданность королю и вовсе обратилась в прах.
Ему было плевать на то, сколько Кристория заплатит в качестве выкупа, как и на то, что он в одночасье потерял так долго зарабатываемое расположение Гатиса. Он стоял у окна, отсчитывая секунды и гадая, в какую из них оборвётся жизнь Лазариса Морфея, самого талантливого и самого храброго мальчика, что он когда-либо встречал.
Тысяча двести семьдесят одна…
Тысяча двести семьдесят две…
Тысяча двести семьдесят три…
'Вы видите звёзды, господин ректор? Вы ведь знаете, что они там есть. И даже в облачную ночь, смотря в небо, вы всё равно чувствуете их свет, невидимый, но доходящий до земли каким-то особым, магическим образом. Понимаете, о чём я?
– Понимаю.
— А теперь представьте, что в такую ночь вам вдруг пришло осознание, что там, в высоте, звёзды просто пропали. Что больше никогда, от этого мига и во веки веков не будет в этом мире звёзд. Ни одной. И луны не будет. И солнца. Что там, за подсвечиваемыми огнями городов облаками, воцарилась тьма, вечная и бесконечная. И только вы один на всем белом свете знаете эту жуткую правду.
– Остановись, мальчик…
– Люди живут. Рождаются, умирают, пьют молоко матери, воду, мочу, вино, спят, дерутся, трахаются, управляют странами, пасут отары овец, смеются, плачут, ненавидят, любят, делают тысячи и миллионы каких-то своих дел, важных лишь им одним просто потому, что иначе их существование, как им кажется, будет поставлено под угрозу, а в вашей голове молотом отдаётся простая, как мир, мысль: это все бесполезно! Ведь перед нависшей над всем сущим тьмой уже не будет важно, кто чей сын, кто чей брат, враг, друг, любовник, кто кого убил и кто кого родил, кто умер и кто воскрес, кто жил праведно и кто грешил, все полетит в бездну, когда рассеется этот тоненький облачный слой! Я не знаю, сколько мой разум ещё продержится! Не знаю, сколько осталось мне жить в здравом рассудке, не знаю, что произойдёт после того, как эта тьма выльется в мир! Я живу с этой тьмой бок о бок с самого рождения, я вижу её каждый день, и с каждым разом она всё больше и страшнее! А вы, такой умный, такой сильный, такой мудрый и понимающий, хотите знать, на что это похоже?! Хотите знать, на что похож топор палача, висящий над твоей шеей ежеминутно и ежесекундно, хотите знать, на что похожи сны, полные кошмаров и ужасов, хотите знать, на что похожа жизнь, с которой готов распрощаться в любую секунду, лишь чтобы не допустить катастрофы?! Скажите, вы, действительно, хотите знать, на что похожа ТАКАЯ жизнь?!'
Те слова остались в сознании старого мага, выжженные словно калёным железом. Прошло почти четыре года, но стоило ему закрыть глаза и немного подстегнуть память, как срывающийся в истерику крик десятилетнего мальчика начинал звучать в ушах так, словно он стоял в каком-нибудь метре.
И вот сейчас Савойн Листер, высший чародей Кристории и ректор Дома Магии, наконец, узнал, на что это похоже.
Небо не стало чёрным, над городом не пронёсся вопль миллионов умирающих, в воздухе не появилось запаха гнили и праха.
Но на краткую секунду, на единственный миг, одно биение сердца, Савойн Листер, Гатис Кристорский, Базил Бадис, Леттиция Кутом, Мадэс Зува, Далан Трок, Вайм Нагт, Кресс Мадро, Бутрам Тарко, Ланирис Морфей, Мари Эраль, Тиммилини Кальцир, Джи Даз, Алексис Вуч, Сариф Дохит, Санктус Морфей, Торус Рамуд, Кратидас Морфей, Шадр Кудито и ещё тысячи и тысячи людей по всему Апраду и в его окрестностях, ощутили подлинный, чистейший, ничем не замутнённый УЖАС.
Шадр Кудито, высший маг Башдрака, был известен своей жестокостью и неуёмней жаждой битвы, из-за чего довольно быстро получил в армии королевства прозвище Кровавый Шторм.