"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
Свиты, как свитам и полагается, молча страдали за спинами своих суверенов.
Серафима озадаченным взглядом обвела баронов и графа, смущенно откашлялась, невинно похлопала густыми ресницами и наивежливейшим образом обратилась к благородной публике:
— Прошу извинить мою рассеянность, ваши светлости… но я, к сожалению, не расслышала, кто из вас был готов отвечать первым. Может, имеет смысл повторить эту попытку?
Граф, как последний лукоморский школяр, поднял дрожащую руку.
— Я… — сиплым шепотом сообщил он.
И
— Всем известна пресловутая стеллийская хитрость, вошедшая в поговорки. Поэтому ответ прост: щиты этих… бедриков…
— Бебриков, — любезно поправил Иван.
— Вот я и говорю: ведриков, — благосклонно кивнул граф Брендель, — были лучшего качества. Поэтому под каким-либо предлогом, предположим, побрататься, они и предложили обмен.
— Ответ неверный, — невозмутимо сообщила Сенька. — Еще идеи есть?
— Тогда я знаю! — подскочил Жермон и обернулся на сто восемьдесят градусов. — Советник, подсказывай!
— Я… не знаю… — сдавлено просипел советник и жалобно побледнел.
— Свита?.. — побагровел и прорычал барон.
Свита нервно переглянулась, вздохнула, как сонм святых под топором палача, и отважно зашептала наперебой господину на ухо свои варианты ответа.
Дослушав до конца, барон Бугемод сосредоточенно похлопал глазами, кивнул и довольно воззрился на жюри:
— Мы посовещались, и я решил, что в Забугорье есть традиция: после потешного боя отряд на отряд во время турниров участники меняются кольчугами с гербами с отрядом противника, на память. Так и здесь: не зная, останутся ли они в живых после штурма, они захотели получить сувениры сразу!
— И это неправильный ответ.
— Значит, причина одна: у этих, вторых… ополченцев… щиты были украшены драгоценными камнями, и стеллийцы так решили их выманить, — алчно поблескивая маленькими черными глазками, с готовностью предположил Карбуран.
— Увы, и это не так.
Претенденты притихли, но, вспомнив вдруг, что трубили, требуя права первого ответа все четверо оркестров, как один приподнялись, повернулись и уставились на стушевавшегося отчего-то Дрягву.
— А вы как думаете, господин барон? — поддержала их Серафима.
— Кхм… — смутился Дрягва. — Я… я думаю… я тут подумал… и пришел к выводу…что пришло время выбрать подсказку…
Свита барона во главе с советником за его спиной хором мучимых в аду душ испустили жалобный стон.
Барон осекся, растерянно огляделся по сторонам, как утопающий в поисках соломинки, но кстати вспомнил о подсказке третьей.
— …Человека в зале.
— И кого же? — поинтересовалась Серафима.
Жюри под пронзительным испытующим взглядом Дрягвы заерзало и срочно, хотя и безуспешно, постаралось уменьшиться до размеров фарфоровых фигурок на каминной доске.
Выбора больше не оставалось.
Кроме…
— Вон того,
с часами, — ткнул он пальцем в застывшего в позе образцового часового рядом с песочным хронометром Кондрата.— Меня?!.. — изумился он и едва не выронил порученный ему ценный прибор.
— Да, тебя, — нетерпеливо кивнул барон. — Ты вопрос помнишь?
— Д-да, — нервно замялся и смутился гвардеец. — Но… я не знаю ответа. Я… не читал… и не слышал…
— Предположи хоть что-нибудь! — сочувственно шепнул ему Иванушка. — Подумай! Ну же! Это же очень простой вопрос!..
Кондратий наморщил лоб, потер подбородок, почесал за ухом, то ли действительно размышляя, то ли стараясь потянуть время, но, в конце концов, сдался и беспомощно пожал плечами.
— Я не знаю… я не уверен… — замялся он под сверлящим взглядом барона Силезеня, — но мне кажется… То есть, если бы я был на месте стеллийцев… То я бы сделал это, чтобы враг принял гвардию за ополчение и решил, что это и есть слабое место в построении… И рассчитывал на легкую победу…
— Ответ засчитан!!! — восторженно выкрикнул Иван, и радостно продемонстрировал костеям текст ответа на той же пергаментной карточке, во избежание возможных пересудов и кривотолков. — И его светлость барон Дрягва получает первые очки!
Кондрат в состоянии полуступора взял мел, и на выкрашенной зеленым фанере, закрепленной на камине у себя за спиной, изобразил под именем барона кособокие очки «а-ля кот Базилио».
И состязание, призванное раскрыть костейскому обществу все грани интеллекта и эрудиции будущего монарха, понеслось.
— Вопрос шесть, тема «Традиции и обычаи народов Белого Света»! — выкликнул Жермон.
— Опишите и объясните погребальные обычаи племени чаганаков!
— Ча… во?.. — ударилась об грудь челюсть барона.
— Ча-га-на-ков, — любезно повторил царевич. — Погребальные обычаи. Опишите и объясните.
— А-а… А.
Барон Бугемот захлопнул рот и украдкой покосился на соперников — сначала направо, потом налево: не собираются ли они перехватить у него вопрос.
Соперники перехватывать ничего не собирались — они усердно делали вид, что пришли сюда исключительно для того, чтобы поглазеть на убранство зала, особенно на люстру и багеты, и ни про какие вопросы, обычаи и, тем паче, каких-то там чегонадов и слышать не видели.
Выбор у барона был небольшой: попытаться рискнуть и наплести чего-нибудь, в расчете, что предел знакомства самих организаторов с этими… чингачгуками… — это их умение выговаривать заковыристое название с первой попытки, или отказаться от ответа.
Но чего же медлит его группа поддержки?
Что с того, что свои подсказки он уже так неосмотрительно израсходовал?
А где же верность долгу, эрудиция, предприимчивость, изобретательность?
Для этого он им книжки давал читать из фамильной библиотеки, для того сюда тащил, для того деньги им платит… когда вспомнит…