Фантазии

И вот теперь настал идеальный момент, чтобы описать один из подвигов героя.

Это случилось в Первой Зиме, как раз тем днем, когда Адриан рвал на себе волосы от досады, а Магда вела трудные переговоры со старшими ориджинскими волками. Герой тоже был приглашен на встречу, однако опоздал. Он рассудил, что в замке имеется один человек, больше прочих достойный внимания.

— Я желал бы увидеть леди Иону Ориджин, — сказал герой кайру Обри, охранявшему покой принцессы.

Лицо солдата выразило замешательство.

— Видимо, вы пришли с целью переговоров. Не смею отказать столь важному послу, но и впустить никак не могу.

— Вы ошибаетесь, кайр. Передайте леди Ионе: я пришел не как посол Шиммери, а как друг, который понимает, что с нею творится.

Обри скрылся в комнате, а парой минут позже впустил героя.

— Я останусь рядом, — сказал кайр принцессе и занял пост у двери.

Леди Иона подняла бледное лицо, взглянула на гостя красными заплаканными глазами.

— Ваше величество…

Король Франциск-Илиан сел подле нее.

— Миледи, вам трудно говорить, и я не требую ответа. Просто выслушайте. Знаю, что вы задаетесь одним вопросом: «Что же мы наделали?» Знаю потому, что сам задавался им. Вы — человек тысячи достоинств. Я понятия не имею, отчего боги проявили ко мне больше милосердия, чем к вам. Вероятно, они знали, что вы способны вынести все это, а я сломаюсь, если не получу поддержки. Так или иначе, боги мне помогли.

— Как?.. — пролепетала Иона.

— Они дали ответ. Заранее, еще девять лет назад, боги послали вещий сон, который был ответом на мучительный вопрос. Что же мы наделали? Предотвратили гибель мира. Наш мир был бы уничтожен, если б вы и я, и еще несколько человек не совершили определенных действий.

— Боги?.. — выдавила принцесса.

Пророк ответил иносказательно, поскольку не знал, насколько посвящен в тайну Обри.

— Да, боги. Не те, о которых мы много слышали в последние дни, а иные, высшие и подлинные. Все мои сны сбылись. Последний из них сообщал даже о таких мелочах, как деревянная конструкция, к коей крепится ваше Орудие. Но полное значение снов я оценил лишь теперь. Они не только предостерегали об опасностях, они сделали больше: доказали существование… кое-кого.

Смысл начал достигать сознания принцессы. В глазах зажглись робкие искорки надежды.

— Они существуют?..

— Именно это я и говорю. Кто еще мог показать мне вещие сны? И кто сказал бы вашему брату точное время атаки?

Иона поморгала:

— А откуда вы знаете про это?

— Уже поговорил с ним. Подумал, лорда Эрвина тоже порадуют мои слова. И не ошибся.

— Ой… — Она изменилась в лице. — Я замкнулась, совсем забыла про него! И про Минерву тоже, мне так стыдно… Как справляется Эрвин?

— Ему легче, чем вам. Праматерь слишком часто говорила с ним, чтобы он в ней усомнился. А еще, его развлекает прелестная Магда гениальными идеями о политике империи Полари.

Иона выпалила не то в шутку, не то всерьез:

— О, боги! Эрвин в лапах врага. Я должна прийти на помощь!

— Дослушайте, миледи. Вам станет легче, когда тоже поверите в то, во что верю я и Эрвин. Однако личный демон останется с вами, и имя ему — вина. Вы убивали Перстом. Сомневаюсь, что вы скоро себя простите.

— Быть может, вы и тут дадите совет?

— Дам. Не примите за высокомерие, это всего лишь опыт — то богатство, которое я охотно выкинул бы в Бездонный Провал, если б мог. Опыт говорит, что вам нужно искупление. Исповедайтесь и примите епитимью. Чем строже она будет, тем легче станет на душе. Исповедником должен быть уважаемый вами человек, при этом абсолютно беспристрастный. Это, конечно, не ваш брат, и не я, и не кто-либо другой в Первой Зиме. Полагаю, на сто миль вокруг не найти человека, равнодушного к вам. Пошлите письмо в Фаунтерру, в капитул высших матерей.

Иона поднялась:

— Ваша правда. Именно это и нужно!

— Не сейчас, — отрезал пророк. — Сперва навестите владычицу — ей больше нужна помощь, чем вашему брату. Потом выспитесь и соберитесь с мыслями. А уж тогда…

Как показали дальнейший события, принцесса в точности исполнила совет.

Тем мрачным днем в Первой Зиме пророк еще не думал о реставрации Церквей и не искал политической выгоды. Как подлинный сын Юга, он просто хотел помочь красивой девушке, попавшей в беду. Соблюдая рыцарские правила, пришел и спас принцессу из башни. Именно поэтому, а не по какой-либо иной причине, мы зовем его героем.

Но покаянное письмо леди Ионы Ориджин, состоявшее из восьми страниц, благополучно достигло капитула и стало ключом к спасению Церкви. Оно подсказало духовенству идеальный способ вернуть авторитет. Наложить суровую епитимью на принцессу Севера, а от прочих стрелков тоже потребовать покаяния. Церковь восстановит моральный вес, обретет влияние на одних перстоносцев и уничтожит других. Каждый стрелок с первокровью в жилах склонится перед духовенством — либо погибнет. Вскоре вся Церковь объединилась вокруг этого плана. Не было средь высших отцов и матерей того, кого не радовала такая перспектива.

— Мы объявим всему миру нашу волю, — продолжал речь епископ Амессин, возвращая себе внимание читателя. — В полугодичный срок все перстоносцы должны принять епитимью. По истечении срока за головы нераскаявшихся будет назначена награда. Учитывая важнейший смысл сообщения, мы хотим, чтобы наш голос прозвучал на сей раз особенно мощно. Мы покупаем ваше изобретение, дабы с его помощью огласить свою волю.

Собственно, и без помощи устройства голос епископа звучал могуче. Профессор мог бы пошутить на сей счет, если б не был оглушен смыслом сказанного.

— Как — покупаете?.. Оно уже продано…

— Не имеет значения. Мы дадим большую цену. Только назовите.

За прошедшую неделю ученый с помощницей сосчитали все расходы и сложили себестоимость изобретения. Элис помножила ее на четыре: «Назовем это коэффициентом нашего таланта», — и записала результат на листке. Сейчас она поднесла и с поклоном отдала листок епископу. То было глупо: профессор не мог продать изобретение Церкви ни за эту цену, ни за любую другую. Двое обидчивых покупателей и так уже рвали его на куски.

Епископ мельком глянул в листок и попросил Элис:

— Передайте его матери Алисии. Я уступаю Церкви Праматерей право этого приобретения.

Алисия кивнула:

— Мы весьма признательны. Но не смеем отнять у вас эту честь, когда идея покаяния принадлежит монаху Церкви Праотцов. Сударыня, верните листок епископу.

Вмешался Второй из Пяти:

— С другой стороны, сама проблема Перстов исходит от Праотеческой Церкви. Будет правильно, если святые матери получат почести, связанные с ее решением. Право на покупку — ваше, мать Алисия.