Фатум
Шрифт:
– За девчушкой-то я присмотрю, но что будет с моим сыном?
– Я не могу ответить на этот вопрос. По крайней мере, сейчас, – мужчина надел обмундирование и спрятал его под одежду. – Если Вас это утешит, то целенаправленно убивать я никого не собираюсь.
Закончив с приготовлениями и кивнув старику на прощанье, хранитель скрылся во мраке пещеры. Когда дверь за мужчиной закрылась, Филипп Монро тяжело вздохнул и опустился на самодельный стул. Его плечи поникли, а взор устремился в пол. Несмотря на то, что он знал Арчера каких-то пару дней, он уже успел привязаться к нему: для хранителя этот парень был очень даже ничего, хоть и немного самонадеян. У него была честь и, что самое главное, чувство меры: он знал, какие границы можно пересекать, а какие – нет. У Кристиана Арчера было все, чего не хватало сыну Филиппа
– Да поможет тебе Всевышний, парень, – старик покачал головой и обратил взор наверх. – Да поможет тебе Всевышний.
Николь, натянув на лицо улыбку, кивала как китайский болванчик на каждое третье слово, произнесенное ее соседкой справа. Девушка не имела ни малейшего понятия, с кем она разговаривала и кем ее новая знакомая приходилась Эмбер, но сейчас это было неважно: Никки была готова уцепиться за что угодно, даже за бессмысленный треп о новой коллекции очередного дизайнера, лишь бы только не думать о том, что должно произойти в этот вечер. С одной стороны, она не могла дождаться момента, когда вся эта история закончится, но с другой… Ее не покидало гадкое чувство того, что она могла быть неправа, что она совершала ошибку. Но и это было не все. Ее спокойствие растворялось под натиском чего-то гнетущего, необъяснимого чувства обреченности. И как она ни старалась, она не могла найти причины такого своего состояния. Поначалу Николь была уверена, что ее подавленное настроение было связано с тем, что она поссорилась с Эмбер – сестра все еще не простила ей испорченное сапфировое платье, но время шло, а легче не становилось. Тем более, если разобраться, то Николь была не так уж и виновата: в той битве погибло бы либо платье, либо она, так что, по сути, у нее не было выбора. Ну, точнее, у Зомби не было выбора.
Не в силах более выслушивать восторженные россказни своей соседки, Николь извинилась и вышла из-за стола. Ей нужно было побыть одной, собраться с мыслями, найти уголок, где она смогла бы забыть обо всем хотя бы на мгновенье. Осторожно, шагая вдоль стены, чтобы не мешать танцующим парам, девушка попыталась прошмыгнуть в малый зал. Прошмыгнула. И тут же пожалела об этом, ведь буквально в паре метров от нее Зомби собственной персоной кружил Дафну в танце. Последняя рядом с ним казалась еще более маленькой и хрупкой, со своими тоненькими ручками и изящной фигуркой. Николь с грустью осознала, что даже если бы все гости взялись целью затянуть ей корсет, талия Никки все равно никогда бы не сравнилась с осиным станом инопланетянки. К тому же чуткий глаз девушки подметил, что цвет платья Дафны совпадал с цветом жилетки Кристиана: даже портной, видевший эту парочку всего несколько минут, и тот прочувствовал химию между ними. Интересно, а знала ли Ди, что танцует с хладнокровным убийцей? Наверное, да. Вряд ли бы он стал скрывать это от нее. Тем более, они-то, наверное, смотрели на вещи иначе: вряд ли жизнь престарелого землянина из дурки имела для них какую-то ценность.
– Потанцуем? – у нее над ухом раздался бодрый голос. Разрумянившийся парень, на вид лет двадцати, лучезарно улыбался, сжимая в одной руке бокал с темно-красной жидкостью. И судя по «аромату», который исходил от горе-кавалера, этот бокал был далеко не первым. Отлично. Видимо, без допинга к ней подкатить, в принципе, не могли.
– Нет, спасибо, – девушка нашла в себе силы улыбнуться. Зомби тем временем вернулся со своей дамой в столовую.– Я не очень хорошо себя чувствую.
– Может, вина? – заговорщически подмигнул ухажер. – Знаешь, у этих денежных мешков неслабый погребок… Тут одна бутылка стоит дороже, чем мой смокинг.
Николь во все глаза уставилась на наглеца. Ему хватило хамства обсуждать ее семью в ее же присутствии! Парень же понял ее удивление по-своему.
– Да, я не шучу. Говорят, у них даже толчки из золота… Ну, не везде, конечно, но парочка точно есть.
– Не может быть! – Николь мысленно начала считать овечек, чтобы не сорваться и не выплеснуть на его самодовольное лицо содержимое первого попавшегося бокала.
– Может, – самодовольно
кивнул тот и, уверенный, что рыбка клюнула, продолжил свои басни. – Видишь ли, я не последний человек в этом доме… Я часто бываю у Прайсов… по работе.– Да что ты говоришь!
…Десять овечек, одиннадцать овечек, двенадцать….
– Да, – парень горделиво выпятил грудь. – Я даже одно время встречался с его дочерью.
…Шестнадцать овечек, семнадцать овечек….
– Но не срослось. С племянницей, правда, оказалось куда проще. Она сразу же потеряла от меня голову….
…Двадцать овечек, двадцать одна овечка, двадцать…
– Бегала за мной, как ненормальная. Но, знаешь, я не люблю доступных девушек…
…ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ОВЕЧЕК, ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ…
– Это очень скучно. Мы, мужчины, охотники, а когда добыча сама лезет в ловушку, бесстыдно предлагая себя…
Стадо овечек насчитывало всего двадцать девять голов. Потом терпение девушки лопнуло и, отобрав у парня его же бокал, она выплеснула вишневого цвета жидкость прямо ему в лицо. Ухажер, не ожидавший такого развития событий, на пару минут замешкался, оценивая ситуацию, а затем невесело засмеялся. Скорее, то был угрожающий оскал.
– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь?!
Прежде чем девушка успела поставить наглеца на место, из столовой раздался звучный голос Ричарда Прайса, приглашавший всех в большой зал. Напрочь забыв про собеседника, Никки рванула в столовую, ища глазами высокую фигуру Кристиана, но мужчины уже не было. Тоска, точно чернильное пятно в воде, начала опутывать своими противными щупальцами побледневшую девушку: что она наделала? Весь вечер Николь убеждала себя в том, что поступала правильно, но… Разве правильный поступок мог так сильно давить на сердце? Душить, тяжелой ношей оседая в груди? Девушка продолжала бродить по огромному залу, вглядываясь в разрумянившиеся от алкоголя и танцев лица гостей, с каждым шагам чувствуя себя все более и более несчастной. Слишком поздно, она спохватилась слишком поздно: процесс запущен, обратной дороги нет.
Кей, вытянув шею, посмотрел вниз и рассмеялся: интересно, чья это была идея – нисы или невидимки? Точно следуя инструкции Николь, мужчина без приключений добрался до рощицы. Как девушка и говорила, в густых зарослях была протоптана одна-единственная тропинка, вот только, это было не все: через несколько метров, эта дорожка выходила из деревьев и превращалась в узенькую, скользкую горную тропу, выщербленную в каменной громаде плато. Этот каменный уступ был едва ли шире карниза, с которого эта девчонка совсем недавно пыталась сигануть, а из-за близости моря он был еще и скользким, так что Кристиану понадобилась вся сноровка и сила воли, чтобы преодолеть это испытание. На море, плескавшееся на тридцать метров ниже, мужчина предпочитал не смотреть: шума волн и запаха было уже достаточно для того, чтобы его память в ярчайших подробностях начала воспроизводить его ночные кошмары. Более того, Кей мог поклясться, что в его снах были точно такие же скалы, которые он краем глаза приметил внизу: острые каменные зубья, торчавшие из-под темно-синих вод. Бред, одним словом.
Наконец, тропинка начала расширяться, и Кристиан мог идти нормально, а не прижавшись всем телом к скале. А еще через несколько метров путь вывел его на каменную площадку, прилично вдававшуюся в плато, точно исполинский балкон: вид оттуда был невероятный. Кристиан мог видеть дом Прайса, светящиеся окна которого оставляли искрящиеся дорожки на темных морских волнах, иссиня-черное небо, усеянное мириадами сияющих звезд, ожидавших свою округлившуюся госпожу… Все же он будет скучать по этому месту. По деревьям, твердой земле и по шоколаду. Да, особенно по шоколаду, конечно.
Ветер начал усиливаться, и шум волн стал еще громче. Кристиан медленно приблизился к краю скалы и посмотрел вниз: он не мог отрицать красоту зрелища, представшего перед ним, но глубинный страх, видения, мучившие его с детства, мешали ему наслаждаться ей. Величие стихии, ее таинственность и притягательность для него были так далеки! Но, возможно, пробудь он на Земле дольше, он бы смог преодолеть и это барьер? Ведь когда он впервые прибыл на эту планету, он даже видеть воду не мог. А теперь он стоит на краю тридцатиметрового обрыва и думает о том, какого это было бы – искупаться в настоящем море. Будь у него больше времени…