Фаворит

Он улыбнулся примирительно, мне и самому было известно, что я далеко не ученый. Но и Кеннету неоткуда было знать, что я появился из мест, где вся наука этого мира поместится в первых главах школьного учебника. Отцепив от пояса кошель, я развязал тесемки.

— Хорошо, тогда давайте так: сколько стоит ваше время? Выслушайте меня, и вне зависимости, стоят ли мои идеи того, или нет, вы получите оплату.

Кеннет фыркнул было с неудовольствием, но глаза его уже прочно прикипели к деньгам, и была это не жадность. С явной неохотой отставив кочергу, изобретатель сел на край кровати и вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Что ж, излагайте.

Я не заставил себя упрашивать дважды. Сначала объяснил свое видение самодвижущегося экипажа. Конечно, принцип был разработан на Землетысячелетияназад, но откуда Кеннету было об этом знать? Машина, использующая для движения воду, но не в том виде, как себе это представлял ученый, Кеннета потрясла. В середине моего длинного рассказа он вскочил и принялся расхаживать из угла в угол тесного помещения, от чего у меня закружилась голова, а когда дело дошло до описания системы клапанов для сбрасывания избыточного давления, он вдруг резко остановился и воскликнул, уперев мне в грудь тонкий палец:

— Не верю не единому слову! Сила пара, подумать только! Вздор!

В ответ я только развел руками:

— Это легко проверить, стоит только взять трубу, закрытую с одного края, налить в нее воду и, заткнув другой край пробкой, нагреть в огне.

Кеннет на мгновение застыл, глядя в пространство перед собой, затем с силой потер переносицу.

— Да, это можно провернуть, но я все же не понимаю… Хорошо, идея забавная, считайте, что не зря потратили мое время и свои монеты, сэр Томас.

По тому, как изменилось его поведение, как пропала суетливость перед денежным гостем, я понял, что идея оказаласьв богатойпочве. Сейчас передо мной стоял не спасенный мной Кеннет Белл, бедолага, едва не погибший в подворотне, а ученый, чей мозг уже начал работу над новым устройством. По едва уловимому нетерпению, с каким он заговорил, легко читалось, что гостю пора уходить. Поднявшись со стула, я протянул изобретателю руку:

— Уважаемый Кеннет, мне пора. Благодарю, что позволили обсушиться, а теперь я вас оставлю. Если вдруг что-то понадобится, сможете найти меня в «Имперской», я ужинаю там ежедневно в одно время.

Изобретатель рассеянно закивал, уже не замечая ни меня, ни монет, оставшихся лежать на захламленном столе. Когда за спиной хлопнула дверь, я поднялся по ступеням и остановился, всматриваясь в темноту, не появились ли в пределах видимости бандиты, но никого не заметил. Дождь прекратил, в темноте слышались только звон падающих с крыш капель и журчание воды в сточных канавах, а еще стало заметно прохладнее. Поправив шляпу, я запахнул плащ и торопливо пошагал к гостинице, в которой поселился сразу по прибытию в столицу.

Ученый не появился ни на следующий день, ни в следующую неделю. Я уже было решил, что дальше можно не ждать, но на восьмой день, выходя из таверны, заметил неуверенно переминающуюся с ноги на ногу недалеко от входа долговязую фигуру. Ученый за прошедшие дни исхудал еще сильнее, ввалившиеся глаза нездорово блестели.

— Друг мой, что-то случилось? Выглядите вы, честно говоря…

— Что? А, не обращайте внимания! — ученый нервно отмахнулся, дернул острым подбородком. — Я… Нам с вами нужно поговорить!

— На вас совершенно нет лица! — я протянул руку и взял Кеннета под локоть. — Поднимемся, вам срочно нужно перекусить!

Ученый вяло сопротивлялся, пока я вел его к дверям «Имперской», начал что-то сбивчиво объяснять, пока у нас принимали плащи и провожали к столу. В этот вечер выдалась редкая для столицы погода, и по этой причине в зале кроме меня и Кеннета не оказалось никого. Себе я заказал только кофе, изобретателю же велел принести ужин и кувшин слабого вина. Когда половой удалился неслышным шагом, я спросил:

— Так о чем вы хотели поговорить? Те люди из подворотни, они снова приходили?

— Что? Нет! — почти ушедший в себя ученый вскинулся, остановив на мне блуждающий взгляд. — Я хотел спросить вас… О многом! Об этом… об этой штуке, про которую вы мне рассказали в прошлый раз. Я не поверил, не мог и представить, пока не сделал кое-какие расчеты, пока…

Глаза его лихорадочно блестели, тонкие длинные пальцы расправляли и без того безупречную скатерть, на фоне которой выглядели восковыми. Я кивнул половому, принесшему мой кофе, сделал маленький глоток и посмотрел на ученого.

— Скажите, друг мой, когда вы ели в последний раз?

— Не важно! Все совершенно неважно… — половой поставил перед ним тарелку с супом, над которым поднималось облако пара. Кеннет машинально ухватил ложку, зачерпнул, отправил в рот, даже не поморщившись. — Оно работает! Понимаете? Не знаю, как вам удалось, да и модели пока примерные… Но это просто волшебство!

Кеннетрассказывал, успевая черпать из тарелки. Прервался, чтобы подтянуть следующую, но совсем не замечая, что перед ним, и снова разразился восхищенными комментариями. Я молчал, позволяя ученому выговориться. Судя по виду, он неделю провел вподвалеи не всегда находил время даже для сна. Когда посуда перед ним опустела, он откинулся на спинку стула, тяжело отдуваясь, но не замечая даже того, что только что плотно поужинал, и резюмировал:

— Так что, сэр Томас, теперь вам нет необходимости покупать мое время… так дорого. Уверен, у вас имеются еще идеи, может, не такие гениальные, как мои, но я буду рад их выслушать.

— У меня сложилось такое же мнение, уважаемый Кеннет, — коротко хмыкнул я. Жестом подзывая полового, продолжил: — Нас с вами ждут великие дела, мой друг.

В подвале ученого словно порезвилась стая обезьян. Когда Кеннет зажег лампу у входа, мне открылась чудовищная картина: содержимое шкафов валялось на полу, книги и одежда вперемежку, остатки белья сбились в углукровати, повсюду лежали раскрытые книги, а давно не топленый камин оказался забит смятой бумагой с фрагментами чертежей. В первый момент мне показалось, что в отсутствие ученого сюда наведались с обыском, но присмотревшись я понял, что причина всего этого бардака — сам Кеннет. Не замечая ничего вокруг, он прошел в комнату и, поставив светильник на стол, начал торопливо копаться в разбросанных чертежах.

— Где-то здесь… Вот! — он вытащил из стопки листок с много раз правленым чертежом, протянул мне, а сам наклонился, вытаскивая что-то из-под стола. — Модель примерная, но, сами понимаете, у меня катастрофически не хватало времени…

Я принял из его рук конструкцию, мало подходящую на те, что изображались в учебниках. Более угловатая, она смотрелась нагромождением колес и валов, избыточно переусложненная, но, по словам Кеннета, все же рабочая. Повернув двигатель, я увидел дыру: давление пара разорвало цилиндр по клепанному шву.