Ферзи

Травница постаралась абстрагироваться от эмоционального трёпа подруги и начала мысленно перебирать большой словарь ядовитых трав. Семья её матери ещё до отделения Словонищ иммигрировала сюда из Царства, и любые националистические выпады духовника сильно ранили Валент, хоть та и старалась этого не показывать. Вместо этого девушка стала просматривать листовки и афиши, развешанные по стенам домов.

– Наибольшего расцвета замок достиг, как ты и сама догадалась, при знаменитом Кровавом Князе. Крив устроил здесь свою резиденцию, а позже перенёс столицу, чтобы поиздеваться над кузеном. Ты же знаешь эту историю?

– А то, - обречённо пробормотала Эл.

– Как ты знаешь, у Дамияна было два сына, которые решили править вместе. Ну, это правило соправления у некромантов, когда два политика и чародея дополняют друг друга. И правили они замечательно, только вот старший бывал невоздержан в связях. Ой, да в то время о воздержании вообще, на мой взгляд, особенно не задумывались. Так вот официальных и неофициальных наследников у него набралось много и все они славно перегрызлись между собой после смерти отца. В Лисьвении до сих пор находят блуждающие аномалии от чародейских экспериментов этих князьков. Естественно, о соправителе-дяде и его законном сыне Криве никто из них не задумывался и в расчет брать не желал. Так вот победитель, он же сын седьмой жены и небезызвестный Родагост, назначил дядюшке и двоюродному брату встречу в этом замке, чтобы, так сказать, представиться по всем правилам. В итоге представился дядюшка. Его задушили в пыточной камере главной башни, когда пытались заставить подтвердить передачу власти с помощью специальной чародейской печати. Следующим по списку Родогоста был Крив, но тому удалось сбежать из плена. Его жена (тоже некромантка) была женщиной сообразительной и смелой. Ей удалось вымолить последнюю встречу с мужем и протащить в камеру зомби, замаскированного под служанку. В то время гендерные различия были настолько внушительными, что никому в голову не пришло, что из камеры вместо служанки может выйти переодетый Крив. Зато на следующей же сессии пыток палача и несостоявшегося узурпатора знатно покусали! Ты же в курсе, что Родогост так и вошёл в историю под кличкой Рябой оттого, что вовремя не успел обеззаразить оставленные зомби раны?

От Алеандр подтверждения не требовалось. Травница стоически сносила очередной прилив красноречия подруги, перейдя со словаря трав к списку аббревиатур алхимических составов.

– Отсидевшись в замке шурина в Городне, кстати, именно Ворожей стал после его побратимом и соправителем, Крив очень ловко избавился от дряхлого Полянского князя с помощью удалённой некромантии и, пока властолюбивый кузен лез к соседям женихаться к единственной наследнице, надёжно обосновался в Кривском замке, объявив его столицей княжества. Потом было много всякой кровавой фигни: несколько битв с Родогостом, освобождение Ускраины от диких племён, пару сражений с царством, изгнание ковена высших демонов. К слову, здесь же Крива и должны были короновать, но корона так и осела в Полянии, потому что к тому времени князь уже был предательски убит. Хм... Я уже говорила, что очень подозрительно нас послали с это летней практикой именно в Корени? Неподалёку от них была последняя битва, и где-то там должны лежать останки Крива. Кстати, убили его тоже очень интересно. Полностью защищённый от ядов и чар правитель не рассчитал, возможность обычных стальных иголок. Один из его командиров был не по годам амбициозен и обидчив. Желая взобраться повыше, он сватался к дочери Ворожея, но получил от ворот поворот в весьма радикальной форме. Желая добиться своего любой ценой, он пошёл на сговор с Царскими прихвостнями и закрепил по краю княжеских лат специальные стальные иголки. Когда благодаря предательству на лагерь посреди ночи напала вражеская армия, Крив не успел проверить обмундирование и спешно ринулся в бой. Не сложно догадаться, что при первом же достаточно мощном ударе ему просто прошило насквозь обе руки. Считай, оторвало под весом меча и чародейского жезла. Не думаю, что посреди битвы это очень приятно... Нда... О чём это я?

– Действительно, о чём?

Вопросу Алеандр суждено было остаться риторическим. Подмастерья неспешно пробирались сквозь толпу на площади, устроенную несколькими караванами, очевидно, также застрявшими здесь из-за проблем с транспортом. Верные своему образу, торгаши и купцы громко ругались, активно спорили и очень эмоционально возмущались, пытаясь разместить свои повозки лошадей и наёмных рабочих на тех убогих пятачках, что удалось отбить у хитрых конкурентов, голубей и местных зевак, довольных таким неожиданным наплывом гостей. Без закрытия телепортационных линий и, как следствие, перегрузки обычных дорог вообразить Кривск наполненным туристами было просто невозможно. Кроме того знаменательного тупика, краснокирпичными были ещё две узкие улочки, что нелепыми отростками уходили в разные стороны от площади и, видимо, также завершались совершенно непривлекательной глухой стеной. На трёх других - дома тоже едва ли отличались особым разнообразием цвета, разве что некоторые из домов оставались деревянными, а часть стыдливо прятала своё нутро под штукатуркой. Для провинциального городка здесь было вопиюще мало зелени, сумасшедших старушек в окружении котов и той упоительной размеренности, что мимо воли зачаровывает любого своим неброским умиротворением. Не было старых не раз ломаных деревьев, полных мелкого сора кустов или нелепых скамеек. Не стояли возле лотков стрекотливые кумушки, не прохаживались чинно местные лавочники. Скорее уж Кривск напоминал среднего пошиба посёлок, неожиданно вытянувшийся домами во вторые этажи. Притом посёлок явно старый и умирающий, таким безжизненным и унылым выглядели его укутанные запустением улицы и дворы. Травницу окружающий пейзаж вгонял в глубокое беспросветное уныние.

Танка, не замечая явных недостатков городка, продолжала упоённо восхвалять исторические выверты обожаемого замка, очень сосредоточенно следуя одним ей известным маршрутом. Алеандр оставалось только надеяться, что идут они именно по маршруту, а не по наитию.

– Сам по себе замок напоминает скорее небольшой городок, окружённый непреступной стеной, ширина которой настолько велика, что по ней вполне могут разъехаться два латных всадника. Никогда, кстати, не понимала, какого демона эти всадники на крепостной стене забыли, но считать принято именно так. Вот, эта монументальная стена была трапециевидной формы с двумя громадными башнями-концентраторами на западном и восточном углах. В одной были жилые помещения, в другой - лаборатории, хранилища и тюрьма. Внутри же находился большой пруд, склады, казарма и несколько других зданий, в том числе и святилище древних богов, хотя вера в Триликого в тот период уже была доминантной. Представляешь, если там проводились запрещённые ритуалы?

– Да, да уже всю фантазию напрягла...

– Дождаться не могу, когда его увижу!
– личико духовника сияло, как новенький самовар.
– За этим поворотом будет спуск и...

Голос Яританны оборвался на высокой ноте, неприятно зависнув недосказанностью прямо над головой.

За поворотом действительно был спуск. Вот только больше ничего не было. Глубокий древний ров, выложенный заговорными камнями и боевыми кольями, безбожно зарос, сравнявшись с дорогой. Старый хлам, сорняки и мусор заняли место поверженных врагов. Из заговорных камней осталась лишь зачарованная галька да редкие обломки, которыми побрезговали рачительные местные хозяева. Исхудавшие стены вздымались вверх от силы метра на три, изобилуя осыпями и провалами, учинёнными отнюдь не временем или вражескими снарядами. Тощая, словно обглоданная каменная кладка в ширину местами не достигала и локтя. Подножье её, жадно облепленное бурьяном, едва заметно сужалось в местах наиболее удобных для выворачивания камней. Ещё можно было заметить могучие валуны, лежавшие в основании твердыни, что долго и тщательно собирались по округе и завозились с каменистого севера. На многих из них щедрой рукой человека-прямосвинячьего красовались попытки вляпывания в историю ничего не значащих убогих имен. Торчащая из стены бутыль из-под самогона казалась жестокой насмешкой над былой мощью. Башни сохранились едва ли лучше. Тощая и здорово потрёпанная восточная полупустой коробкой словно пряталась в объятьях осыпающихся стен, уходя вглубь дворика и там же расползаясь щербатыми дырами с редкими остатками лестниц. Западной повезло немного больше, и высота её держалась в районе метров пяти. Выступавшая за периметр башня строилась с расчётом на многочисленных врагов и против мирного, но чрезвычайно хамского населения продержалась лучше. Наверху даже оставались места, где стены хранили былую толщину и радовали глаз редкими красными кирпичами. По крайней мере, вопрос странной застройки Кривска решался сам собой. Двор тоже не слишком воодушевлял, больше напоминая наскоро расчищенную свалку, чем историческое наследие древней архитектуры. От внутренних построек не осталось и следа, погребя даже скромные квадраты фундамента под буйством сорных трав и последствий активных возлияний. Бывшее святилище угадывалось лишь по унылому раскрошившемуся валуну старого алтаря, а чудодейственный пруд сжался до скромного пятака влаги в окружении вечного болотца.

– Мне очень жаль,... наверное, - покаянно проговорила Алеандр, кладя руку на поникшие плечи подруги, но краем сознания понимая, что именно такого пейзажа тайно жаждала на протяжении всей нудной лекции.

– Всё равно, - тряхнула своей светлой головкой духовник и решительно направилась через заросший ров к сохранившейся башне.

Девушка скинула у подножья стены рюкзак, размяла плечи и ринулась на приступ древней башни, послужившей местом последнего пристанища отца Кровавого Князя. Ветер трепал распущенные волосы, глаза блестели от азарта и маниакальной радости. Было что-то в её фигуре угрожающее, властное и одновременно забавное. Вероятно, от того, что лазать по руинам Танка не умела, да и особенной ловкостью никогда не отличалась. После нескольких неудачных попыток прокопаться к лестнице или подтянуться к чудом уцелевшей балке, казавшихся опытной травнице и лучшей добытчице ингредиентов на своём потоке нелепым кривлянием, девушка громко фыркнула и, подойдя к разлому стены, начала карабкаться прямо по осыпи. Мелкие камни и остатки раствора, стянутые корешками трав и мха, норовили ускользнуть из-под ног, увлекая за собой отважную покорительницу. В некоторых особенно хлипких местах участки стены откровенно раскачивало под порывами ветра. Скользкие от наростов валуны сопротивлялись вторжению, царапая до крови нежные пальцы, так толком и не зажившие после недавних скитаний. Замок покорению сопротивлялся из последних своих сил, очевидно, предсмертных. Эл с удивлением проводила подругу взглядом и, скинув к общей куче свои вещи, бросилась следом.

Слегка запыхавшаяся, но крайне довольная собой духовник забралась на высшую точку башни и, выпрямившись в полный рост, с видом варвара-завоевателя, оглядела просторы. Высоты она слегка побаивалась, но отчего-то вид с древних руин буквально опьянял.

– Камни земные и ветер, что рвётся со скал, да несёт своё слово!
– во всю мощь лёгких (а лёгкие у Яританны были неслабые) прокричала девушка, простирая вверх руки.
– Чистые воды, всё в свете пронзающие, да жаркое пламя, движенье дающее! Силою света, с небес приходящего, волею тьмы, все родящей и благостной, вам возвещаю, что кровью моею вызвано было рода наследие! Зрите, земные, то я возвещаю!

От притока воодушевления духовник не удержалась и сделала шаг вперёд, толи забыв, что воздух не её стихия, толи банально оступившись. Травница только и успела, что заметить ухнувшую куда-то вниз светлую макушку Танки.

Слабо осознавая, что делает, Чаронит попыталась зацепиться в полёте за часть перекрытия, но твердыня подгадала удобный момент для мести и словно нарочно с треском сломалась. Девушка с визгом пролетела дальше, неловко пытаясь погасить инерцию торможением о влажную ото мха поверхность. Подкосившиеся ноги тормозить отказались, наглейшим образом опрокинув хозяйку на спину и лишь увеличив этим скорость полёта. Естественный коридор из обрушившихся стен, межкомнатных перегородок и мусора неизвестного происхождения, ловко вихляя, проволок неудавшуюся захватчицу несколько пролётов и услужливо впечатал в стену. Стена сдавленно "ухнула" и щедро вывалила на девушку ком чего-то пахнущего сыростью и тленом.

Едва избавившись от прыгавших в глазах искр, Яританна с сожалением активизировала ночное зрение и принялась выпутываться из подарочков Кривского замка. Адреналин в крови бурлил и чувство маленького сабантуя, что было свойственно даже рассудительной и добропорядочной (большую часть суток) девушке, поднимали настрой и заставляли сдавленно хихикать. Ни явное запустение, ни мерзостная даже для тенеглядов обстановка, ни собственная не слишком мягкая поездка, ни боль в ушибленной ноге не могли сбить искреннюю радость от маленькой, но всё-таки подлянки для будущих любителей халявных стройматериалов. Стряхнув с головы куски какой-то пакли, истлевшую тряпку и несколько хрупких костей, Яританна уставилась на небольшой отбитый кусок лепнины.

"Странно, - подумала девушка, - по ощущениям в копчике, я должна была бы находиться в темнице или, на худой конец, складском погребе. Так что же здесь делает элемент декора? Вроде в то время украшать всё в подряд было не принято. Или это уже привнесение периода первой Царской экспансии? Что же это за материал? Какой-то странный у него фон, пульсирующий. Неужели возле артефактов лежал? Может это деталь от вмурованного накопителя?"

– Эй, ты там живая?
– крикнула раскрасневшаяся от волнения Алеандр, свешиваясь в образовавшийся проём, но не решаясь повторить экстремальный спуск.