Фиалки в марте

Эвелин оделась в брюки-капри цвета хаки, черный джемпер с вырезом-лодочкой и удобные туфли-балетки.

— Спасибо, что избавили от еще одного скучного дня в компании кошек, — весело сказала она.

Я улыбнулась и подумала, что она совсем не похожа на смертельно больного человека. У нее все еще сохранились волосы. Или это парик? Щеки Эвелин слегка розовели, возможно, благодаря косметике. Но, самое главное, она вела себя как здоровый человек. Болезнь не сломила ее дух.

— Какие у нас на сегодня планы? — спросила я, когда мы в числе первых поднялись на паром и заняли самые удобные места, откуда открывался великолепный вид на Сиэтл.

— Ну, — протянула Би, устраиваясь поудобнее на виниловом сиденье, — обязательно зайдем в торговый центр «Вестлейк», а еще на Марион-стрит есть восхитительное бистро, можем там пообедать.

Марион-стрит. А не та ли это улица, где Эстер порвала с Элиотом? Я подумала о роскошном кольце, которое она выбросила в сточную канаву, и покачала головой. Какая ужасная ошибка! Впрочем, хотя Эстер и поступила опрометчиво, повод у нее был. Еще я помнила название отеля, перед которым разыгралась драматическая сцена, — «Лэндон-Парк». Возможно, Би, или кто там хозяйка этого дневника, упоминала реально существовавшие места. Вот бы узнать, есть ли такой отель на самом деле!

— Не хотите супа с моллюсками? — спросила Би, вставая.

На пароме она всегда заказывала чаудер, хотя поездка длилась не более получаса.

— Нет, спасибо, — отказалась Эвелин.

— Если ты в кафетерий, то возьми мне тоже, — попросила я.

Би одобрительно кивнула. Как только она отошла подальше, я повернулась к Эвелин.

— Как вы?

— Бывало и лучше.

— Сочувствую.

Мне вдруг стало стыдно, что мы потащили ее с собой, лишив отдыха.

— А вот и зря. Лучше болеть в вашей компании в Сиэтле, чем в постели дома.

Я кивнула.

— Когда вы скажете Би?

— Скоро, — с озабоченным видом ответила Эвелин.

— Не знаю, как она это воспримет. Волнуюсь, — заметила я.

Эвелин уставилась на свои руки, стиснутые так крепко, что проглядывали тонкие синие вены.

— Я тоже.

Посмотрев в окно, я перевела взгляд на Эвелин.

— По-моему, вы у нее единственная подруга.

Она кивнула.

— А ты все еще читаешь дневник?

— Да, не могу оторваться.

Эвелин покосилась на проход между сиденьями, не идет ли Би.

— У нас мало времени. Мне недолго осталось. Но ты должна знать, что в истории, которую ты читаешь, много секретов, которые могут изменить сегодняшнюю жизнь. Твою, твоей тети, да и других людей тоже.

— Вот если бы вы просто рассказали, в чем тут дело! — сказала я и тут же испугалась, что говорю слишком резко.

— Прости, милая. Это твой путь.

Мы долго выходили на открытую воду.

— Эвелин, вы были знакомы с моей бабушкой? — спросила я, глядя в окно.

Прежде чем ответить, она долго изучала мое лицо.

— Да, детка.

— Тогда, наверное, вы знаете, что такого рассказала Би моей матери о бабушке Джен, из-за чего они все перессорились?

Эвелин кивнула.

— Знаю. Ужасную правду.

— Ужасную?

— Да. Но, Эмили, необязательно, чтобы в вашей семье все так закончилось.

— Что вы имеете в виду?

— Ты можешь изменить ситуацию в лучшую сторону.

Я запустила пальцы в волосы и вздохнула.

— У меня такое ощущение, что я складываю головоломку, а все вокруг прячут детали.

— Запасись терпением, детка, — тихо сказала Эвелин. — Придет время, и ты найдешь ответы. На острове всегда так.

Я увидела, что Би идет к нам.

— А вот и я, — объявила она, усаживаясь на место. — Держи свой чаудер.

Поблагодарив, я достала из пакетика солоноватый крекер и обмакнула в горячий густой суп.

— Эвелин, куда делся твой аппетит? Ты же всегда брала на пароме чаудер! — укоризненно заметила Би.

Я бросила быстрый взгляд на Эвелин, давая понять, что сейчас самое подходящее время, чтобы рассказать Би о своем недуге, но та сидела с непроницаемым видом.

— Утром я плотно позавтракала. Боюсь, мой старый желудок уже не такой, как прежде.

— Ну и ладно, — сказала Би, — через пару часов пойдем обедать, так что с голоду ты не умрешь. — Она повернулась ко мне. — Кстати, как прошел вечер с Джеком?

Лицо Эвелин просветлело.

— Каким Джеком? Эванстоном?

— Да, с ним.

Эвелин и Би многозначительно переглянулись.

— Эмили, мы, две старухи, уже несколько десятков лет не ходим на свидания. Может, расскажешь?

— Он приготовил ужин. Представляете? Мужчина, который умеет готовить! А еще он показал мне свои картины.

Би скорчила гримасу и отвернулась к окну, но Эвелин словно не заметила.

— Прямо вечер мечты! Тебе понравилось?

— Еще бы! — сказала я. — Только одно непонятно: в детстве я часто приезжала на остров, почему мы не встретились с Джеком раньше? Я никогда не видела его на пляже.

Эвелин хотела было что-то сказать, однако Би перебила.

— А что случилось с Грегом?

— Боже правый! — воскликнула Эвелин. — У тебя сразу два поклонника?

— Она такая, — гордо ответила Би.

— Эх, где моя молодость, — с ностальгией произнесла Эвелин.

В ту же минуту раздался гудок парома, возвещающий, что мы прибыли в Сиэтл. Следуя примеру других пассажиров, спешивших на берег, мы спустились по трапу, а потом по лестнице, что вела на улицу. Мы дошли до пешеходного перехода, и Эвелин глубоко вдохнула.

— Как же я скучала по этому запаху!

Я тоже полюбила смесь ароматов паромного топлива, морской воды и города, только в Сиэтле к ней добавлялся запах жареной рыбы из прибрежных ресторанов.

— Эвелин, ты не жалеешь, что переехала? — вдруг спросила Би.

Эвелин посмотрела не на нее, а на меня, и объяснила:

— Десять лет назад, после смерти мужа, я вернулась на остров Бейнбридж. Но мы с ним все время жили в Сиэтле, правда, чуть подальше отсюда — на Капитолийском холме.

— Жаль, что ваш муж умер. Должно быть, вам здесь многое о нем напоминает.

— Конечно. Хотя я всегда считала остров своим домом.

Мы молча преодолели три холма и добрались, наконец, до Марион-стрит. Я поддерживала Эвелин за локоть. Би тоже так поступила бы, если бы знала о болезни подруги.