Фиалки в марте

— Вот мы и пришли, — сказала Би, показывая через дорогу на ресторанчик «У Талулы». — Давайте присядем, я устала ходить.

Я кивнула, Эвелин тоже согласилась. Внутри ресторан выглядел ярко и весело, с выкрашенными в желтый цвет стенами и нарциссами в вазочках из матового стекла на столиках. Посетителей почти не было, только какой-то мужчина за дальним столиком пил кофе и ел сэндвич. Было уже одиннадцать — рановато для обеда, зато самое время для коктейлей «Мимоза» [10] . Эвелин заказала нам всем по бокалу. После второго мы повеселели. Я без угрызений совести заказала бургер, несмотря на то что недавно ела на пароме суп.

10

«Мимоза» — алкогольный коктейль, который принято подавать на поздних завтраках. Состоит из шампанского и свежего апельсинового сока.

— А теперь куда? — спросила Би, когда официантка убрала тарелки.

Я выглянула в окно на Марион-стрит.

— Может, прогуляемся по улице, а потом пойдем в магазин?

— Отлично.

Би заплатила по счету, и мы трое вышли на улицу. Я вглядывалась в каждое здание, искала тот отель, возле которого Эстер встретила Эллиота с другой женщиной. Нам попалось штук сорок кофеен «Старбакс», но отеля «Лэндон-Парк» не было. Вдруг мой взгляд упал на кирпичное здание с двумя массивными колоннами перед входом, совсем как в дневнике Эстер. Рядом стоял автомат по продаже газет. Совпадение? В футах в пятидесяти я заметила водосточную канаву, и меня словно током ударило. Похоже, это самое место, но я должна убедиться.

— Эмили? — Би повернулась ко мне, не понимая, почему я остановилась. — Что случилось? Увидела интересный магазин?

Не глядя на Би, я покачала головой.

— Нет, просто хочу посмотреть, о чем пишут в газетах.

Я рванула через улицу, чудом увернувшись от серого «седана». Возмущенный водитель посигналил мне вслед. Вот оно, то здание. Выглядит как отель. Я подошла к пожилому швейцару.

— Простите, это отель «Лэндон-Парк»?

Он удивленно посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет, что вы. Это Вашингтонский спортивный клуб.

— Ах да, конечно.

Я повернулась, чтобы уйти, теперь уже по тротуару.

— Погодите, мисс! Когда-то здесь действительно был отель, сгорел еще в пятидесятых.

— Правда? — улыбнулась я.

Он кивнул.

— Здание почти полностью выгорело.

Поблагодарив его, я посмотрела через дорогу на Би и Эвелин. Обе стояли с растерянным видом, особенно Би.

— Сейчас приду! — крикнула я, притворяясь, что разглядываю газеты, хотя на самом деле изучала место, где начались беды Эстер и Эллиота. Давняя история из дневника стала намного реальнее, даже если автор ее выдумал.

Мы не пошли за покупками и вернулись на остров двухчасовым паромом. Я сделала вид, что у меня разболелась голова, — пожалела Эвелин, которая плохо себя чувствовала. Она побледнела и выглядела осунувшейся.

Би пошла в свою комнату вздремнуть, и я тоже. Но спать я не собиралась.

«В кухне надрывался телефон. Я была в ванной — купала ребенка, и решила не брать трубку. Однако телефон звонил так настойчиво, что я не выдержала, выжала губку и завернула дочку в голубое махровое полотенце, которое нам подарила мать Бобби. Она надеялась, что у нас родится мальчик.

— Алло! — буркнула я в трубку, не скрывая досады.

Звонила Фрэнсис.

— Эстер, ты не поверишь!

Ее голос прерывался от волнения и, похоже, тревоги.

— Успокойся и расскажи все по порядку, — сказала я, взяв ребенка поудобнее.

— Эллиот!

У меня подкосились колени.

— Не надо, Фрэнсис, пожалуйста, ничего не говори, я не выдержу!

— Нет-нет, — зачастила подруга. — Он жив. С ним все в порядке. Он вернулся домой!

Я не смогла сдержать слез.

— А ты откуда знаешь?

Какое-то время она молчала, словно решая, стоит ли говорить всю правду.

— Ну, он заходил…

— Куда?

— Ко мне домой. Только что ушел.

— Какого черта он у тебя делал?

Я почувствовала, как напряглась Фрэнсис, и разозлилась. Меня настораживала их дружба, я никогда этого не скрывала.

— Фрэнсис, что он у тебя делал?

— Перестань! Эллиот знает, что я увлекаюсь фотографией, и подарил мне альбом со снимками, которые сделал на Тихом океане. Они такие красивые! Приходи, посмотришь: кокосовые пальмы, пляжи, люди, с которыми он сталкивался.

Я сжала правую руку в кулак.

— С чего бы это ему дарить тебе подарки?

— Что за допрос? — обиделась Фрэнсис. — Не забывай, мы с ним друзья. Просто так подарил.

— А как же я? Разве я не твоя подруга?

— Эстер, ты замужем, и у тебя ребенок, — сказала она резче, чем я ожидала. — Вряд ли Эллиот будет желанным гостем в твоем доме.

Злость нарастала, взбаламучивая эмоции, которые я долго подавляла.

— Ты всегда ставила его выше нашей дружбы, — с горечью произнесла я. — Всегда хотела, чтобы он был твоим.

Фрэнсис ничего не ответила.

— Прости, я не это имела в виду.

— Нет, ты сказала, что думала, — ответила подруга.

— Нет-нет, просто вырвалось. Ты меня простишь?

— Мне нужно идти, Эстер.

Раздался щелчок, и из трубки донеслись короткие гудки.

На следующее утро я долго выбирала в шкафу наряд и, наконец, остановилась на приталенном синем платье, которое в прошлом году купила в Сиэтле. С черным поясом, глубоким вырезом и с белым пионом на воротничке, оно выглядело как из модного журнала.

Я позвонила Роуз.

— Привет, слышала новость?

— Об Эллиоте? Да.

— Мне очень тяжело, — вздохнула я.

— Почему? Он жив.