Фиалки в марте

Письма перестали приходить несколько лет назад, и мне их очень не хватает. Я много думал, где сейчас Эстер, все ли у нее в порядке, да и вообще, жива ли она? На последних письмах она не писала обратный адрес, и все мои попытки найти ее провалились. Как ни печально, дорогая Эмили, но я думаю, что она умерла.

Посылаю тебе письма Эстер и надеюсь, что ты получишь от них такое же огромное удовольствие, как когда-то я, и что они помогут тебе понять Эстер и полюбить, как любил ее все эти долгие годы. Они полны жизни, надежды и ожиданий, но между строк сквозит печаль и сожаление. Ты увидишь, что твоя бабушка была особенной, совсем как ты.

С уважением,

Генри».

Я откинулась на спинку стула и вздохнула, прижимая к груди бабушкины письма. Значит, той ночью она не погибла. Она инсценировала свою смерть, а Генри ей помог. Мне не терпелось рассказать об этом Эллиоту, но потом я засомневалась. Каково будет ему услышать, что все эти годы Эстер писала Генри? Поймет ли он? Простит ли Эстер?

Заглянув напоследок в конверт, я обнаружила там что-то в упаковке из плотного картона. Когда я ее сняла, то увидела фотографию, которая когда-то стояла на каминной полке в доме Генри. На снимке была бумажка с надписью:

«Я подумал, что тебе понравится эта фотография твоей бабушки. Такой она навсегда осталась в моем сердце».

Положив фотографию на стол, я взяла пачку писем, намереваясь прочитать их от строчки до строчки.

Двадцать пятое марта

— Давненько вас не было!

Этими словами меня встретила мой психотерапевт Бонни, когда несколькими днями позже я пришла на прием. Она настаивает, чтобы ее звали Бонни, а не доктор Арчер, что я и делаю, правда, неохотно.

— Да уж, — ответила я, вцепившись в подлокотники кресла, обтянутого синей саржей, и, как всегда в присутствии Бонни, испытывая чувство вины. — Извините, что не приходила. Пришлось неожиданно уехать.

Я рассказала ей обо всем: об острове Бейнбридж, Би, Эвелин, дневнике, Греге, Джеке, Генри, встрече с Эллиотом и о Джоэле тоже. А еще о том, что провела последние дни в размышлениях о случившемся.

— Понимаете, что я вам больше не нужна? — спросила она, когда я закончила.

— Что вы имеете в виду?

— Вы нашли ответы.

— Правда?

— Конечно.

— Но я по-прежнему не могу писать. Не получается.

— Теперь получится. Идите домой и убедитесь.

Бонни оказалась права. Вернувшись домой, я вытащила ноутбук и начала работать. Я стучала по клавишам весь день, не обращая внимания на шум дорожного движения за окном, пропустив обед, а потом и ужин, до поздней ночи. Не останавливалась, пока не перепечатала историю Эстер от начала до конца. Прежде чем закрыть ноутбук и лечь спать, я долго глядела на последнее предложение. Дневник закончился, но история любви продолжалась. Я чувствовала это всем сердцем. Глубоко вздохнув, я перевела курсор на чистую страницу. Меня охватила решимость дописать эту историю, хотя я пока не знала, каким будет финал. Я должна была ее закончить ради Эстер. Ради Эллиота. Ради Би, Эвелин, Генри, дедушки, бабушки, мамы и ради себя тоже.

Тридцатое марта

Вернувшись в Нью-Йорк, я старалась не думать о Джеке, но, куда бы ни повернулась, мне везде мерещился он. Я не могла избавиться от его присутствия. Может, именно это имели в виду Эллиот и моя бабушка, когда говорили о вечной любви? И все же история Эстер закончилась не так, как ей хотелось. Неужели надо смириться и жить дальше, спрятав любовь глубоко в сердце?

Днем я позвонила Аннабель на работу и предложила вместе пообедать.

— Мы даже не отпраздновали твою помолвку!

Условились встретиться в ресторанчике недалеко от моего дома. Официантка усадила меня за столик, а через десять минут в зал влетела Аннабель.

— Прости! Позвонила мама Эвана, а она любит поболтать.

— Рада тебя видеть, Аннабель! — улыбнулась я.

— Хорошо съездила на остров? Ну да, я знаю, столько всего произошло, но ты рада, что вообще поехала?

— Да, — кивнула я.

— Какие теперь у тебя планы?

— Я точно знаю, что должна сделать.

— Да?

— Я собираюсь закончить книгу.

— Что ты имеешь в виду?

— Я закончу историю Эстер. Напишу заключительную главу.

Аннабель улыбнулась.

— Эту историю скрывали много лет; я теперь в некотором роде отвечаю за то, чтобы она получила достойное завершение.

Аннабель коснулась моей руки.

— И закончив ее, ты покончишь со своими проблемами.

Я кивнула.

— Благодаря тебе.

— Я только посадила тебя в самолет, — возразила подруга. — Остальное ты сделала сама.

— Анни, я чуть было не стала одинокой неудачницей с кучей кошек. Представляешь меня в окружении девятнадцати кошек?

— Представляю. Кто-то должен был тебя спасти от этой участи.

Мы рассмеялись, потом Аннабель опустила взгляд.

— Когда ты уезжаешь?

— Куда?

— На остров Бейнбридж.

В глубине души мы обе догадывались, что я уеду. Вот только когда и при каких обстоятельствах?

— Понятия не имею.

Впрочем, и день, и время уже определились, хотя я этого еще не знала.

Я вернулась домой после трех. На автоответчике мигал огонек, и я нажала на кнопку, чтобы прослушать сообщение.

«Эмили, это Джек».

У меня волосы встали дыбом.

«Я не сразу узнал о твоем отъезде, и потребовалось какое-то время, чтобы найти этот номер. Я был в полной растерянности из-за того, что ты уехала не попрощавшись, но потом поговорил с дедом. Он рассказал о твоем визите, и я понял, что произошло. С недавних пор память его подводит, так что, если он сказал обо мне какую-нибудь глупость, не принимай это всерьез».

Сообщение оборвалось, и сразу зазвучало другое.

«Прости, это снова я. Хочу объяснить про ту ночь. Это ведь ты звонила, да? Надеюсь, что у тебя не сложилось неверное представление. Я работал над картиной, у меня все руки были в желтой краске, вот клиентка и взяла трубку. Пожалуйста, поверь мне! Здесь нет никаких романтических отношений. Эмили, ей за шестьдесят! Может, теперь тебе станет легче?»

На какое-то мгновение Джек замолчал.

«Но я действительно что-то скрывал, и мы должны об этом поговорить».