Фиалки в марте

Я сжала ее ладонь и схватила свою сумочку.

— Давай, езжай к своему Джеку, — велела тетя.

Я гнала тетин «фольксваген» с такой скоростью, словно от этого зависела моя жизнь. Не думала ни о полиции, ни об авариях. На счету была каждая минута, каждая секунда. Я давила на педаль газа, пока не домчалась до паромной пристани, и когда уже заезжала на парковку, раздался гудок — паром отчаливал. Я выбежала на причал к сходням, решив, что, наверное, придется прыгать, однако судно было уже далеко. Я опоздала. Опоздала к Джеку. Конечно, разве могло быть иначе? Последние годы вся моя жизнь состоит из опозданий и упущенных возможностей.

Я добрела до площадки, где люди обычно ждут из Сиэтла своих друзей и родственников. Отсюда хорошо было видно паром, и я прищурилась, пытаясь разглядеть Джека. Увы, безуспешно.

Сзади послышались шаги. Кто-то бежал к причалу. Я обернулась и увидела Джека, который с встревоженным видом спешил к сходням. Вернее, у него был встревоженный вид, пока он не заметил меня.

— Эмили?

— Джек!

До чего же приятно произносить его имя, подумала я. Джек выронил сумку и подбежал ко мне.

— Поверить не могу!

Он откинул с глаз челку и погладил меня по лицу. Пусть говорит сердце, решила я.

— Получила твое сообщение и захотела тебя удивить.

— Да уж, удивила, — улыбнулся Джек.

Похоже, он хотел что-то добавить, но отвлекся на прозвучавший вдали гудок. Очередной паром входил в гавань, опережая график.

— Я была у тебя дома, — сказала я, вглядываясь в его глаза в поисках ответа.

Джек взял меня за руку, и от его прикосновения по моему телу разлилось тепло.

— Би сказала, что твой дедушка болен. Мне так жаль! Едешь к нему?

— Решил, что останусь с ним на ночь, чтобы он не был один. Утром у него операция.

— Он поправится?

— Мы не знаем. За последние пять лет он перенес два коронарных шунтирования, и врачи говорят, что если эта операция не поможет…

Знает ли Эстер, что сердце ее любимого разрывается на части в буквальном смысле?

— Ты должен ехать. Увидимся завтра, после операции, — сказала я, глядя, как судно высаживает одних пассажиров и готовится принять других. — Поезжай на этом пароме. А я тебя подожду.

Джек покачал головой.

— Оставить такую красивую девушку одну? Дед бы не одобрил. Поедешь со мной?

Я положила голову ему на грудь, как тогда в доме у Би.

— Ладно.

— Я мечтал об этом все утро того дня, когда встретил тебя у Генри.

— О чем?

— Что мы с тобой будем вместе.

Меня охватило незнакомое ранее чувство. Я чувствовала, что меня не просто любят, а боготворят.

Джек достал что-то из кармана, потом взял меня за руку и откашлялся.

— Эмили, вот, возьми. Это тебе.

Он держал маленькую черную коробочку, и я сразу вспомнила коробочку, которую ему отдал Эллиот на похоронах Эвелин. Что там внутри? Дрожащими пальцами я подняла крышку, и в свете фонарей блеснуло кольцо.

— Мой дедушка отдал мне кольцо, которое много лет назад подарил любимой. Я хочу, чтобы оно стало твоим.

Я ахнула. Кольцо с крупным грушевидным бриллиантом между двух рубинов! Я сразу поняла — передо мной обручальное кольцо Эстер. Подчиняясь внутреннему порыву, я надела его на палец.

— Ты знаешь эту историю, да? — спросил Джек.

Я кивнула.

— Откуда?

— Кое-что искала, — туманно ответила я.

— Я тоже. Пытался найти Эстер, ради деда. Хотел, чтобы они напоследок встретились. — Он пнул камешек, что лежал на дорожке. — Но уже поздно.

— С чего ты взял?

Джек обеспокоенно посмотрел на меня.

— Думаю, что она умерла.

У меня сжалось сердце.

— Откуда ты знаешь?

Он потер глаза — наверное, устал, а может, расстроился.

— Ее сиделка сказала. Она ухаживала за Эстер последние пятнадцать лет, а та постепенно слабела. Ты видела меня в городе с этой женщиной, и она же взяла трубку у меня дома.

— Странно. Где ты ее нашел?

— Это она меня нашла. Выполнила предсмертное желание Эстер — найти моего деда.

— Значит, Эстер умерла, — вздохнула я.

— Да, — кивнул Джек.

Я покачала головой.

— Нет! Не может быть!

Мое сердце отказывалось верить, что история любви закончилась таким образом.

— Как, говоришь, звали ту женщину?

— Лана.

— Это все объясняет, — понимающе улыбнулась я.

— Что? — Джек, похоже, растерялся.

— Лана — не сиделка Эстер, она ее дочь. Дочь Эллиота.

Джек потер лоб.

— Зачем ей говорить неправду? Не вижу смысла.

— Тем не менее, это так. И если Лана нашла тебя, но не рассказала о своем родстве с Эстер, возможно, она скрывает, где сейчас ее мать или то, что она жива.

Джек хотел что-то ответить, но я его опередила:

— Погоди, ты сказал, что эта женщина, Лана, заказала картину. Портрет из твоей студии, да? Девушка на берегу моря?

— Да. Она сказала, что этот портрет для ее матери. Я написал его со старой фотографии.

— Джек, а тебе не приходило в голову, что девушка с фотографии и есть Эстер? Может, Лана хотела подарить матери портрет, написанный потомком Эллиота?

На какой-то миг Джек задумался, потом покачал головой.

— По словам Ланы, ее мать с отцом сейчас в доме для престарелых в Аризоне. Если ты права, с чего бы ей выдумывать такую сложную легенду?

— Наверное, оберегает свою маму от новых страданий, — предположила я.

Джек пожал плечами.

— Хотел бы я, чтобы так оно и было, но увы… Помню, как Лана рассказывала о жизни Эстер и о том, как та умерла. Похоже на правду.

Поднялся ветер, и Джек обнял меня, чтобы согреть.

— У них все бы могло закончится по-другому, жаль, что не вышло. Но мы создадим собственную историю, не такую печальную.

Он нежно поцеловал меня в лоб. Снова раздался паромный гудок.

— Подумать только, я чуть было не сбежала от тебя и от своих чувств!