Филант

– Отходим!
– продублировал приказ капитан База c другой стороны колонны.

Подхватив раненых и убитых, поспешно загрузились на борт и двинулись в направлении родного города. Стены совсем близко обещали защиту.

Многие бойцы бежали, спотыкаясь и прячась за бронёй, отстреливаясь на ходу от особо пронырливых и шустрых муров. Вдруг отчётливо грохнул мощный взрыв над головами. Яркая вспышка у самого хвоста винтокрылой машины, и вертолёт закружился волчком, вырисовывая видимые даже в ночном небе чёрные дымовые спирали, падая прямиком на стену. Непонятно каким чудом пилоту удалось направить и уронить машину в водный канал, шириной не превышающий семи метров, окружающий город, но он это чудо совершил.

– Таран! К птичке!

– Орал Прапор в гарнитуру на частоте общего канала.
– Остальные - к городу! Торос, прикрой! Тавгай!
– хлопнул по плечу рядом сидящего здоровяка.
– Со мной!
– Тот кивнул в ответ, и они оба исчезли, оставив на миг во мгле смазанный след, уйдя в ускорение.

Сила плюс ускорение, плюс ещё чего-нибудь из бонусов Улья до кучи и, желательно, с военно-боевым прошлым - Прапор традиционно любил набирать в свою группу спецназа подобных ребят, под стать себе.

Получилось так, что Прапор прибежал на место падения первым. Морда «птички» скрылась под водой, оставив на волнистой поверхности лишь дымящий огрызок хвоста. Командир, набрав полную грудь воздуха, нырнул. Следом торпедой влетел в воду Тавгай.

Фюзеляж винтокрыла сильно деформировался, но подоспевшие силачи сумели его разодрать руками с присказками, с пузырями, и начали вытаскивать тех, кто находился внутри. Первым извлекли Трёху, зелёного свежака, попавшего в Стикс не более двух месяцев назад, но уже показавшего себя отличным бортмехаником и стрелком. Вторым вынули тело пилота по имени Пилот... Размен... своей жизни, на жизни своих соратников-однополчан, многих из которых он даже не знал по имени.

Муры остервенело палили из стволов, не давая выплыть из-под остатка хвостовой части. Пули жужжали, выбивая искры из металла, и со злобным «Бульк» входили в воду то справа, то слева от головы пловца. Кто-то начал со стены лупить из «Джигита», заметно убавив мурам прыти и охоты стрелять. Оттолкнувшись посильнее ногами от борта вертолёта, Прапор, гребя одной рукой, второй придерживая раненого Трёху, подплыл к берегу и ухватился за скинутый конец верёвки. Выпрыгнуть из воды на полтора метра даже без ноши Прапор не мог, хотя, подобные умельцы в этом мире встречались. Тавгаю такой трюк тоже был не по зубам, и ребят из канала вытянули подоспевшие на броне бойцы. Стрелок на стене умолк, но, спустя секунд пять-семь, возобновил прикрытие операции, не давая мурам и носу высунуть из-за камней. Так же стреляли и с более мелкого калибра, отчётливо раздавались одиночные хлопки снайперских винтовок. Обстрел со стороны Эмберцев прекратился полностью. Ночные снайперы - это всегда жутко. Неадекватные, обколотые спеком наркоманы - «бесстрашные муры», видимо, уже закончились, а те, кто остались, не имели желания по-глупому подставляться под пули.

– Во, лупит!
– смахнув воду с лица, проорал Тавгай, стараясь перекричать шум мотора и стрельбы. БТР нёсся на всех парах к воротам города. Крутым фейерверком оказался бы в мирное время суматошный обстрел с обеих сторон.

– Чей участок?!
– спросил раненый боец из стрелкового расчёта.

– Лешего молодняк зверствует!
– криво усмехнувшись, ответил Тавгай.
– Его участок! А с «Джигита» - дед, из крайних свежаков который.

– Хрена се!!!
– удивлённо воскликнул раненый, вздёрнув брови.
– Где он таких ток находит?! У нас - что не свежак, то - фигня голимая, сто пудово, редко дельные попадаются, а у батьки нашего в кого ни тыкни - самородок. Хм...
– это он уже пробурчал себе под нос с задумчивым видом, но Тавгай прекрасно расслышал и сказанное ему не понравилось.

Он давно хотел попроситься в отряд Лешего, но всё как-то не решался, переживал, что такие, как он, Лешему не ко двору, и сильно расстроился, когда вернувшись с очередного задания, узнал об уходе Мухи и Тороса. С этими бойцами он был дружен, и с их уходом из подразделения Тавгай, не очень-то общительный, с постоянным волчьим взглядом, вовсе ушёл в себя, превратившись в почти киборга с единственной эмоцией - яростью. Слушалась эта машина смерти и досконально выполняла все приказы только Прапора, которого Тавгай чтил на втором месте после БАТЬКИ.

БТР с грохотом перелетел через подвесной мост, промчался сквозь тоннель, остановился в колодце, за двойными стенами. Бойцы поспешно выбирались из транспорта, вытаскивали раненых. Подоспели свежаки, приставленные к Батону медбратьями, унесли новых пациентов, а все, способные держать оружие в руках, рванули на стены. Бой продолжался...

***

На границе черноты, недалеко от острова.

– Ну и зануда высокомерная эта Катенька, - жаловался Микроб Разбою во время прочёсывания небольшой деревеньки, расположенной посреди леса, у границы чёрного кластера.

– Ты, наверно, забыл, что она - Высшая и гораздо старше Умника? По идее, Катенька должна была взять его под опеку, как младшего, или вызвать на бой, но она просто признала его первенство, хоть, и не сказала об этом семье, но слушается Умника во всём, а это уже о многом говорит.

– Для неё мы - просто стая, а не семья. Она не воспринимает как мы значение этого слова, а мы её в семью пока что не принимали. И о чём говорит такое поведение? Думаешь, гендерное превосходство на неё повлияло? Память из прошлого сыграла злую шутку, и она, вроде как, питает чувства к нашему вожаку? Я не думаю, что это возможно, потому как гормоны, отвечающие за половую принадлежность, у нас отсутствуют, а на одной памяти никакого лямурного влечения не будит. Химия, брат.
– Микроб многозначительно кивнул головой, подтверждая собственное изречение.

Разбой остановился и внимательно посмотрел на младшенького, будто пытался разглядеть что-то в недрах его черепа.

– Чего?
– не понимая такого поведения брата, спросил Микроб.

– Да, вот, думаю, как в таком доходяге помещается столько разных мыслей и таких умных слов.

– Ничего я не доходяга! Ещё немного и рубером стану!
– Возмутился матёрый кусач.

– Мы с тобой в один день сюда попали, из одного города, и я уже до элиты дорос, а ты даже до рубера не дотянул, а вот думал бы поменьше и ел бы почаще, гляди, хоть Моню бы догнал. Этот - тоже мыслитель недоделанный. Правильно Док сказал, что у вас, у обоих развитие мозговой...
– Разбой задумался, вспоминая умное слово.

– Деятельности, - помог Микроб.

– Ага, вот это самое развитие у вас намного опережает обычное, и паутина ваша гораздо светлее нашей. Возможно, споры у тебя и у Мони немного по-другому работают, не так, как у большинства Иных.

– Говоришь, у меня паутина светлее?
– задумался Микроб и, оттопырив нижнюю губу, автоматически поскрёб когтем налобную пластину.

– Да, самая светлая из всех нас, а у диких она темнее, чем у Борзи. Не замечал разве?

– Нет... не замечал...
– мутант уже летал где-то далеко в «облаках».

Разбой слегка пихнул тазом брата (оба шли медленно, на четырёх конечностях), и тот, шустро просеменив вбок переставными шагами, чуть не завалился, гулко приложившись о добротный забор.

– Очумел?!
– Возмущённо заурчал Младший.

– Про задание забыл, мозговой индиго?!

– У меня идея появилась по отбору кандидатов в ученики, - не обратив внимания на злой тон Разбоя, снова задумчиво произнёс Микроб.
– Надо обязательно Умнику рассказать и Доку тоже.

– Сейчас нам надо наших караулить и врага не прозевать, а не обо всякой всячине думать. Прохлопаем скрытов, вот Умник обрадуется и по голове нас так погладит, что...