Филант

– Жив, жив. С сердцем плохо стало, как токо дьяволы город бомбить начали.

– А ты сам-то справишься? Может, позвать кого на помощь?

– Справлюсь. Иди уж, не отвлекай.

– Ну, как знаешь.
– Бросил Аби и фирменно рванул со стволом на свою позицию. Чуть подальше уже пристроилась Рыся и даже в кого-то стрельнула. Аби быстро расчехлил огнестрел и тоже снял одного, чиркнул полосочку на стене.

Появление над полем битвы вертолёта Дамбо воспринял с восхищением и детским восторгом, не до конца осознавая всю реальность происходящего. Во все глаза таращился и «болел за наших», прыгая и ёрзая на сидении четырёхствольного пулемёта. Колонна отходила и «наши», считай, победили, почти спаслись, но тут вертолёт вдруг подбили, и, завертевшись волчком вокруг винта, он полетел точно на него, на Дамбо.

Мальчик смотрел на приближающуюся смерть, широко распахнув глаза, и не двигался с места. Тело всё оцепенело. На мгновение он встретился взглядом с пилотом, и тот, совершив какие-то манипуляции, буквально, уронил машину в ров, не долетев совсем немного до стены. Из ступора юного наблюдателя вывела беспорядочная, плотная стрельба и чей-то отборный мат с очень замысловатыми словесными вывертами. От убегающей колонны отделился один броневик и рванул к подбитому вертолёту. Земля вокруг машины словно ожила от множественных взрывов мин из миномётов преследователей.

– Ах, вы, гады!
– Лицо пилота до сих пор стояло перед глазами, но мальчишка смахнул невесть откуда взявшиеся слёзы и вдавил гашетку своего гнезда. Отдача была страшная, но стрелять он не переставал до последнего патрона в ленте. Метнувшись молнией, не известно как заменил блок напрочь отбитыми руками и продолжил прикрывать отход своих. Дамбо видел, как из воды вытянули четверых воинов, и он очень надеялся, что все остались живы.

Потом парни в больнице сказали, что он сам чудом остался жив, получив сильнейшее сотрясение мозга, отслоение сетчатки, множественные повреждения внутренних органов и выбитые суставы конечностей. Но разве мог он поступить иначе, оставшись в одиночестве?

***

Когда Прапор поднялся на стену, всё было уже практически окончено. Его бойцы стояли с обалдевшими лицами и молча наблюдали за происходящим внизу. Прапор выглянул в бойницу.

Две стаи мутантов живыми реками текли с севера и востока, нагоняя и захлёстывая ошеломлённого врага, пытающегося убежать от смерти на подручных средствах и пешими. В конце концов «клещи» сомкнулись, и началось банальное пожирание беспомощных людишек. Стаю из примерно двадцати матёрых вёл Умник с привлечением Мухи. На загривке Борзи восседал Писец, на Разбое - Студент. Вторая стая, огромная, числом больше сотни Иных, от бегунов до руберов, кажется, даже пару молодых элитников разглядел Прапор, появилась со стороны городского кластера совершенно нежданно и негаданно. Показалось, что и сами Разумные на миг опешили от обилия Диких, которых вела Катенька вместе с Киром на своей спине. Вскоре Катенька ссадила человека у подошедшей машины...

– Откуда взялась машина? Кто ведёт? Это явно не наши, - думал Прапор, наблюдая явление: Кир сел в хорошо тюнингованный по местной моде внедорожник и направился к мосту, где их уже ждали Умник и компания вместе со своими ездоками, охраняя людей от нападок Диких. Наездники спешились, переговорили о чём-то с мутантами и пошли к воротам, а Разумные ушли чистить территорию, как понял Прапор. Основную массу сытых Иных Катя увела назад в относительно свежий город, который всего три дня как перезагрузился, но одиночки продолжали доедать останки и рыскать по округе в поисках добавки. Разумные собирали в толпу и гнали Иных, как собаки отару овец, а тех, которые противились, просто разрывали, накинувшись на одного сразу в несколько рыл, и им было всё равно: матёрый то был Дикий, или не очень. Прапор передёрнул плечами от увиденного, одновременно дёрнув щекой, и пошёл к лестнице встречать друзей. Вопросов возникло уйма.

***

Подвал в усадьбе.

Я очнулся, спустя два часа. Открыл глаза, осмотрелся. На низенькой кушетке уместились Ася с Алёнкой и крепко спали, а Взрывник сидел рядом и с сосредоточенным видом рассматривал что-то за моей головой, крепко сжимая нож в руке.

Я тихонько тронул его, чтобы привлечь внимание и невольно напугал. Малец так сильно дёрнулся от неожиданности, что чуть не упал со стула.

– Фух, - судорожно выдохнул он.
– Очнулся? Ну, слава Богам (быстро перенял привычку Лешего так выражаться и сильно заинтересовался языческими богами).

Подобная реакция паренька меня насторожила.

– Что там?
– Спросил я, пытаясь приподняться на локте, и мне это удалось на удивление легко.

– Не знаю. Шкребётся кто-то. Шебуршит, иногда тихонько стучит и фыркает. Минут двадцать уже как. Я думал, если оно сюда доберётся, то лишь бы не больше бегуна было, иначе, боюсь, что не справлюсь.

– Хм... ну-ка, подожди...
– я отсоединил капельницу, аккуратно поднялся с раскладушки и, прихватив с полки топорик, тихо подошёл к завалу. Прислушался.

– Шкряб, шкряб, шкряб, фыр-р!... Чих!... Шкряб, шкряб, стук. Скуль!... Мкряб, шкряб.

– Да это живность какая-то!
– Удивился я.

– Точно! И явно не крыса. Они не скулят. Может, собака?

– Откуда у нас собаке-то взяться?

– А, может, соседская.

– Ну, возможно, забежала со страху, а тут её и привалило бедолагу.

– Давай поможем. Жалко.

Я кивнул, и мы быстро принялись убирать обломки в сторону. Вскоре образовалась щель, в которую просунулся мокрый, весь в пыли и крови нос, вроде чёрный. Шумно принюхался.

– Скуль! Тяф-ф! Шкряб, шкряб, шкряб.
– Явно обрадовался зверёк и очень активно заработал лапами, пытаясь высвободиться из завала.

– Да это же Ниф, блин!
– Воскликнул в полголоса Взрывник, как только показалась серая пыльная голова лиса, и глянул: не разбудил ли девочек.

Девочки дрыхли, как убитые. Видимо, из-за нервного стресса получили откат и теперь их из пушки не поднимешь, пока организм не восстановится.

Как только приподняли последний мешающий осколок плиты, Ниф торпедой выскребся из-под завала и, тонко подтявкивая от счастья, бросился облизывать то меня, то Взрывника.

– Как ты тут очутился, хитрюга? Ты один?
– я на всякий случай заглянул в проделанный лаз и прислушался. Лисята обычно не разлучались, даже повзрослев. Были смутные шумы, кажется, голоса, но стрельбы не слышно. В душе всё похолодело: неужели всё? Выиграли? Нет? Сколько я провалялся? Надо торопиться...

– Ну и видок у тебя.
– Быстро я осмотрел зверька: лапы в крови, ухо, кажется, сломано, на боку - неглубокий, но длинный порез, нос расцарапан.
– Ничего, до свадьбы заживёт.
– Сразу передал довольно увесистого зверя в руки сына.
– Раны обработай и живчика налей ему. За девочками смотри, - бросил взгляд на спящую супругу и дочь, а сам уже снимал заскорузлые бинты и забивал карманы новой разгрузки взятыми из шкафчика инструментами, медикаментами.

– Пап... Я с тобой хочу.

– Угу. В призрака как научишься перекидываться, так и пойдёшь. А их, - кивнул на спящую половину семейства, - на кого, на Нифа оставишь? А если там - прорыв? Кто защитит, кто выведет из города? На кого им надеяться?
– Раздражённо бурчал я, торопливо зашнуривая ботинки.

– Да понял я, понял, - погрустнел он и уткнулся носом в макушку Нифа, которого так и держал на руках, крепко прижимая к груди.

– Вот и хорошо, что понял. У каждого из нас есть обязанности. Твоя на данный момент - защитить семью. Всё, давай, - я порывисто обнял сына, ещё раз взглянул на Асю и, потеряв материальную плотность, полез сквозь сплющенную машину, надеясь на скорый выход из подвала.