Флирт

— А ты не удивлена, судя по запаху, — сказал Никки, когда мы выходили из арендованной машины.

Я только пожала плечами.

Джейкоб загородил мне путь к дороге, всмотрелся в лицо.

— Ты знала адрес клиента заранее?

— Нет.

— Ты врешь? — спросил он.

Я нахмурилась:

— Нет, я не знаю, кто ваш клиент, и я не знала, что вы меня везете в какой-то красивый квартал нуворишей. Но я знала, что это кто-то с хорошими деньгами, иначе бы он не мог вас нанять.

В тот момент я склонялась к мысли, что это Натали Зелл. Женщина, которая хочет поднять покойного мужа, чтобы изрубить его топором, а куски похоронить «заживо», вряд ли остановится перед небольшим похищением и смертью тех, кого она даже не видела.

Я почувствовала за собой Никки и удержалась оттого, чтобы шагнуть в сторону, не оказаться между ними. Не люблю, когда похитители заходят с двух сторон, и уж точно не люблю быть так близко к оборотням, когда у них по отношению ко мне недобрые намерения.

— Никки, не надо меня теснить.

— От нее пахнет правдой, — сказал он, все еще слишком близко.

Джейкоб кивнул, но сказал:

— Чуть подальше, Никки. Не надо нам случайных прикосновений.

Никки сделал пару шагов назад, и я пошла за Джейкобом, глядя в его широкую спину, а сзади меня конвоировал Никки. Не было ни разговоров, ни вопросов: мы просто шли к двери. Мило, что клиент не заставил нас идти через вход для слуг. Кстати, в новых особняках есть ли входы для слуг?

— Вопросов не задаешь, — заметил Никки.

— Ага.

— Почти все спрашивают, особенно женщины. Они всегда слишком много говорят.

Джейкоб позвонил в звонок, в доме раздался густой мелодичный звук.

— У тебя в привычку вошло похищать женщин?

— Работа есть работа.

— Это да, — согласилась я.

Мы прислушались к птичьей трели. Где-то далеко кто-то косил газон мощной косилкой.

— Они нервничают, потому и разговаривают.

— Сейчас только ты разговариваешь, Никки.

— А я не нервничаю, — сказал он, но слишком быстро сказал, с некоторой напряженной интонацией.

— Врешь, — ответила я спокойно.

— Брось, Никки, — сказал Джейкоб и слегка расправил плечи. Я поняла, что он услышал то, чего я не слышала. Через секунду отворилась дверь, и я оказалась лицом к лицу с Тони Беннингтоном.

— Мать твою, — сказала я.

Он настолько с виду казался более нормальным, чем Натали Зелл. Обычный убитый горем муж, который пытался торговаться с Господом, чтобы тот вернул ему жену. Но когда Господь не стал слушать, он попытался договориться с кем-нибудь другим, чуть пониже неба. Если Бог тебя игнорирует, дьявол становится намного симпатичнее.

— Так-то лучше, — сказал Никки. — Ты и правда не знала.

Но это он сказал мне в спину, и не знаю, слышал ли его «клиент». Если слышал, то мне абсолютно плевать.

— Окажите честь моему дому, миз Блейк.

Он даже сделал широкий приглашающий жест рукой внутрь дома. Я подавила в себе очень сильное желание врезать ему в челюсть.

Никки перехватил мою правую руку — рукав и его перчатка не допустили контакта кожи с кожей, но держал он крепко. Наклонившись, он прошептал:

— Бить клиента — это не поможет.

— Почувствовал, как я напряглась? — спросила я шепотом.

— Ага.

Я стала было возражать, что не собиралась всерьез бить Беннингтона, но это могло бы оказаться неправдой. Я хотела его ударить, очень хотела. Очевидно, нервозность и тот страх, который я себе не позволяла чувствовать, переходили в агрессию. Ну и хорошо, блин, меня устраивает.

Конечно, от этой злости львица стала пробираться вперед через метафорическую траву, припадая к земле. Мне пришлось закрыть глаза и выровнять дыхание. Вдох, выдох, медленно, ровно. Контролируя дыхание, контролируешь эмоции. Решив, что могу посмотреть на Беннингтона, не испытывая желания дать ему в морду, я открыла глаза.

Он смотрел на меня, серые глаза глядели неуверенно, как у человека, который купил собаку, но ничего заранее о ней не выяснил, и сейчас собака собирается сожрать кота.

— Я понимаю ваш гнев на меня, миз Блейк. И мне искренне жаль, что до этого дошло.

Эхо тех слов, что я сказала ему у себя в офисе. Я искренне соболезновала его утрате, искренне сожалела, что не могу ему помочь. Воспоминание никак не помогло мне пригасить гнев — он полыхнул снова, и опять рука Никки сжалась у меня на запястье. Она мне напомнила, что лишь мое самообладание стоит сейчас между моими любимыми — и пулей снайпера. Я должна сдержаться.

— Вы хотите поднять свою жену как зомби, — сказала я совершенно пустым голосом.

Где-то внутри себя я начала сворачиваться, складываться, уходя в то тихое место, куда ухожу, убивая не в перестрелке, а наводя пистолет и спуская курок, имея время и возможность передумать. В то безмолвие, когда я решаю отнять жизнь, имея возможность ее сохранить. Когда я решаю, что стоящий передо мной заслуживает смерти, и совесть оставалась у меня чистой. Вот сейчас как раз был такой момент, и он помог мне остудить охоту львицы. Холодное это место — в которое я ухожу, когда убиваю.

Я представила себе Беннингтона с моей пулей во лбу, и жить стало приятнее. Картинка помогла мне улыбнуться ему и успокоиться.

— Она спокойна, — сказал Никки, отпуская меня.

— Ага, — ответил Джейкоб. — Как бывает спокоен Сайлас.

Он всматривался мне в лицо, и не метафизические способности помогли ему понять выражение моего лица и безмятежность взгляда.

— Ты с Сайласом ее сравнил? — спросил Никки. — Вот блин.

Я не знала, кто такой Сайлас, да и не интересовалась. Надо было бы, наверное, но мне было не интересно. Я заставила себя посмотреть на что-то, кроме лица Беннингтона. В опасной ситуации входы и выходы могут оказаться важны.

Комната была вся белая: белый ковер, белая кожаная мебель, стены слегка иного оттенка, но тоже белые. Как будто выбирали, какой должен быть цвет, но так и не выбрали. Женщина раскинулась на плетеной ротанговой кушетке в окружении тропических растений, покрытых алыми и розовыми цветами. И вот это был единственный цвет во всей этой белизне. Изображение нависало над комнатой, как идол языческой богини — или как алтарь ее. О боже мой.

Что до выходов, имелись большие стеклянные двери сбоку от камина и еще несколько в нижней половине просторного открытого помещения. Коридор уводил дальше вниз, а широченная лестница — вверх.

Никки наклонился и прошептал:

— Нет смысла в разведке помещения, Анита.

Я даже не глянула на него, будто и не знала, о чем он говорит, но мне не понравилось, как внимательны оба льва ко всем моим действиям. Это мне может ограничить возможности.

— Ваш человек достал то, что нам сегодня понадобится?

— Сайлас это сделает.

— Я вам плачу большие деньги, мистер Леон.

Я решила скаламбурить: когда сомневаешься, пошути.

— Леон, — сказала я. — Ну так не похоже на твою настоящую фамилию.