Формула счастья

На кухонном столике Джек наткнулся на маленький транзистор Джимми и, включив его не слишком громко, взял с собой.

Джек и Кейси уселись по обе стороны стола и, потягивая напитки, ожидали, когда жар в костре немного спадет. Верная своему слову, Кейси налила себе чая со льдом. Джек пил красное вино.

— Неплохое вино, — заметил он, разглядывая содержимое своего стакана. — Попробуйте.

— В жару я плохо воспринимаю алкоголь, — ответила Кейси, отрицательно покачав головой.

— В детстве я летом занимался тем, что таскал яблоки из сада одной старой леди, — проговорил Джек. При этом воспоминании его лицо озарилось улыбкой.

— И что же вы с ними делали? — спросила Кейси. Неожиданное признание Джека возбудило ее любопытство.

— В основном ели, — ответил он. — Но однажды нам в голову пришла идея создать перегонный аппарат. Кто-то из ребят увидел в книге чертеж. Мы решили, что сумеем в точности воспроизвести его.

— И что вышло?

— Мы чуть не взлетели на воздух. — При воспоминании об этом Джек даже крякнул. — Господи, никогда не забуду, как отец отдубасил меня за эти фокусы!

— Что ж, вы заслужили хорошей порки.

Джек усмехнулся.

— Кожа у меня обуглилась. Разве его это волновало? У меня были опалены ресницы, и прошла не одна неделя, прежде чем они отросли вновь.

— Боже! — прошептала Кейси, представив, какой страх внушал сыну собственный отец.

— У этого человека не было ни капли сострадания ко мне.

— Трудно винить его.

— Что вы хотите этим сказать? Я был прелестным малышом.

Кейси недоверчиво покосилась на Джека.

— Прелестные малыши не занимаются изготовлением перегонных аппаратов, — ответила она.

— Ну, за исключением этого и… — Он запнулся, хотя и понимая, что незаконченная фраза не ускользнет от внимания Кейси.

— И… — Она ждала продолжения.

— И того случая, когда он поймал в гараже нас с Бетти Лу.

Кейси заерзала на стуле.

— По-моему, это мне будет неинтересно.

— Вы хотите сказать, что вам не хочется узнать, чем мы там занимались? — Джек сумел изобразить приличествующую моменту степень удивления.

— Нет, правда, это, кажется, неинтересно.

Джек пожал плечами и как бы между прочим докончил:

— У отца была лестница. С ее помощью мы взобрались на стропила.

— Зачем? — Кейси недоуменно сдвинула брови.

— К шее, лодыжкам и запястьям мы привязали куски простыни. Мы верили, что, если забраться на приличную высоту, с их помощью можно полететь.

Кейси на мгновение закрыла глаза и поклялась про себя, что, если у нее когда-нибудь родится ребенок, это будет, конечно, не мальчик.

— О Боже! — проговорила она.

— Высота была всего лишь десять или двенадцать футов.

— Ну, и что дальше? — осведомилась Кейси, не обратив внимания на последнюю реплику Джека.

— Моя накидка зацепилась за гвоздь, и я повис. До меня доносились вопли Бетти Лу, звавшей на помощь. К тому моменту, когда отец снял меня с гвоздя, вид у меня был довольно бледный.

— По-моему, вы не давали своим родителям скучать, — со вздохом заключила Кейси.

— Не знаю. Мне кажется, что я был обыкновенным ребенком, каких тысячи.

— Ваши родители живы?

— А вы что, думаете, что мои фокусы их совсем доконали? — рассмеялся Джек.

— Это кажется мне вполне вероятным.

— Они в добром здравии. Живут в Коннектикуте. А ваши?

— Во Флориде. У папы больное сердце, и доктора считают, что ему на зиму лучше покидать эти места.

— Ну а почему ваши родители не возвращаются сюда на лето?

— Первое время они так и делали. Но с годами подобный переезд стал для них непосильным.

— Вы видитесь с ними?

— Довольно редко.

Джек взглянул на догорающий огонь.

— Угли вот-вот будут готовы.

— Я схожу за мясом, — ответила Кейси, поднимаясь.

Обед заканчивался уже после захода солнца. Какое-то время сгущающийся сумрак прорезал лишь огонек стоявшей на столе лампы, защищенный от ветра стеклянным абажуром. Но вот наступил назначенный час, и в саду зажглись фонари.

По периметру внутреннего дворика стояли растения в кадках. Пространство за ними прочертили выложенные каменными плитами дорожки в обрамлении пышных цветников. В полной мере ощутить неповторимую красоту сада можно было только ночью, когда в саду зажигались фонари, свет которых пробивался сквозь листву снизу. Джек в очередной раз отметил искусство художника, благодаря которому наблюдатель мог созерцать эту красоту словно изнутри.

Он налил Кейси стакан вида. Она пригубила от него, с улыбкой согласившись, что букет восхитительный. Затем Кейси вернулась к своему чаю со льдом. От вина в голове у нее вряд ли станет яснее. Однако что происходит? Почему ее рука уже лежит в его руке? Почему она не в состоянии убрать ее?

— Я гляжу на ваш сад и не могу поверить, что вся эта красота — дело рук человеческих, — услышала она голос Джека.

Кейси просияла от гордости.

— Вам, правда, нравится? Освещение сделал Майк.

— Мне кажется, что я ему пришелся не по душе, — заметил Джек, с улыбкой вспомнив брата Кейси.

— С чего вы это взяли? — спросила она, откинувшись на спинку кресла и наморщив лоб.

— Вероятно, я не вызвал у него доверия.

— Почему?

— Мужчина нередко способен уловить настроение другого мужчины.

— То есть?

— Я думаю, он чувствует, что я хочу вас.

— А-а… — Это был не ответ, а возглас, словно дыхание, сорвавшийся с губ Кейси. Она вдруг утратила способность говорить и не могла найти нужных слов. В том, что сказал Джек, не было для нее ничего неожиданного. Она знала о его чувствах к себе. Не заметить их было невозможно. Но, облеченные в словесную оболочку, эти чувства вызвали у нее необыкновенное волнение. Кейси лихорадочно искала, чем бы разрядить возникшее напряжение.