Футбол

Большая часть проблем, с которыми я сталкивался, не нанесли мне никакого вреда, но из-за этого я теперь всегда настороже, потому что понял, что люди будут спрашивать обо всем, что угодно. Когда это случилось в первый раз, я подумал, что парень рядом со мной в туалете просто мочится, как вдруг он спросил у меня, могу ли я устроить ему просмотр в клубе. Ему было уже около сорока и кое-что (например, размеры его талии) подсказывало мне, почему же он в итоге не стал игроком.

Но прежде чем я это понял, я уже знал номер его мобильного, домашний адрес и место работы. Другими словами, он был крайне серьезно настроен. Я помню, как рассказал об этом ветеранам на тренировке, и те в ответ рассмеялись. Капитан сказал: «Тебе надо заучить формальные отмазки, парень». Я понятия не имел, о чем он, но сегодня моя реакция на подобное уже незамедлительна. В такой ситуации важно действовать мгновенно и без колебаний. «Напиши в клуб – они расскажут обо всем, что тебе нужно знать» – таков ответ на вопрос отца, могу ли я порекомендовать его сына на просмотре. «Сожалею, в контракте сказано, что нам такое делать нельзя», – ответ компании ребят, интересующихся – не хочу ли я прийти в воскресенье поиграть пять на пять за их команду.

Самым худшим, с чем мне приходится сталкиваться на вечеринках, от которых мне все же не удается увильнуть, обычно становится головная боль от горланящих ребят, при виде которых я начинаю думать, что вообще уже слишком стар для подобных тусовок. Я всегда стараюсь уйти до того, как начнется драка. Но практически в каждый мой выход в свет я могу гарантировать, что найдется какой-нибудь молодой балбес, который заорет мне в ухо что-нибудь вроде: «Этот малый будет новым Уэйном Руни! «Кру» недавно предложили ему пройти стажировку!» Это говорит мне лучший друг чудо-парня, в то время как новоиспеченный ученик академии «Кру» стоит рядом с ним с бутылкой «Corona» в каждой руке, одетый как статист из шоу «Жены футболистов», притворяясь, что не знает, кто я такой и о чем толкует его друг.

Никогда не знаешь, когда явятся такие люди, так что всегда нужно иметь наготове солидный багаж вежливых ответов, которыми можно отбиться. Главное здесь – не попасть в ловушку собственных слов и не подписаться на что-нибудь, от чего потом уже не отвяжешься. Я всегда уверен и тверд, но также слежу за тем, чтобы не показаться грубым. «Удачи в «Кру» – это отличный клуб. И не налегай на пиво». А потом, по непонятным мне самому причинам, я покупаю выпивку каждому из них.

По мере развития своей карьеры я научился избегать общения с людьми, желающим потратить мое время. Я перестал выходить куда-либо. Даже в торговых центрах я опасаюсь толп людей, потому что из-за них я начинаю чувствовать себя неуютно (довольно постыдно, на самом деле, хотя мне и так хватает того, что я выслушиваю по субботам, так что идея подвергнуться оскорблениям где-то еще за пределами Starbucks не выглядит очень привлекательно). И мне не нравится ходить в места, где я буду вынужден отбиваться от вопросов вроде: «А вот этот вот – придурок? Сколько у него бабок? Можешь достать мне пару билетов на матч?»

Тем не менее я должен сказать, что ничто не способно сравниться с тем, что ты испытываешь, когда десятки тысяч фанатов скандируют твое имя, особенно если ты только что забил гол. Кажется, будто ты паришь над землей. Ты не слышишь ничего, что кричат тебе в ухо партнеры по команде, радующиеся с тобой голу. Помните момент в «Спасти рядового Райана», когда рядом с героем Тома Хэнкса взрывается бомба, и он на какой-то миг контужен и оглушен? Ощущения примерно такие же. На несколько секунд перед тобой стоит разноцветная стена, а твой мозг пытается отыскать оттенки, которые он мог бы различить. Когда раздается свисток о возобновлении игры с центра поля, у тебя такое чувство, что в следующую минуту ты способен сотворить все, что угодно. Когда я закончу играть, может так статься, что это ощущение будет единственным, которое я ничем и никак не смогу заменить.

Глава 4 Пресса

В моей жизни было несколько катастрофических историй, связанных с журналистами таблоидов. Судя по всему, между последним вопросом, который мне задают, и финальной версией интервью, появляющейся в газете на следующий день, происходит нечто странное, из-за чего дружеская и непринужденная беседа превращается в совершенно другой разговор.

Справедливости ради, не все журналисты такие. Большинство интервью, происходящих за пределами комнат для пресс-конференций, согласовывается с официальным представителем клуба, который проверяет вопросы и стирает записи со всеми ответами, которые могут навредить клубу или игроку. Но если журналист схватил тебя за шкирку где-нибудь рядом с тренировочной базой, тогда твоя репутация целиком в твоих собственных руках – особенно если журналист работает только на себя и продажа историй со скандальным оттенком – его конек. Мне также некомфортно общаться с журналистами, которые полагаются только на письменные записи, а не используют диктофон – в итоге это нередко оборачивается тем, что его слово противоречит сказанному тобой, когда дело доходит до каких-то спорных историй.

За время моей карьеры меня не раз подставляли. Больше всего за рамки разумного вышла история о моем мнимом пристрастии к метадону, который, как знают все начинающие доктора, читающие эти строки, является препаратом-заменителем, который обычно прописывают героиновым наркоманам в попытке помочь им слезть с иглы. Я только недавно обнаружил, откуда растут ноги у этой истории, когда мне позвонила подруга, живущая в Америке: «Какой-то британец из одного таблоида спрашивал, знаю ли я что-нибудь о твоем пристрастии к наркотикам». Поводом для этой истории была операция, в результате которой мне пришлось принимать довольно сильные обезболивающие. В разговоре с журналистом одной местной газетенки я упомянул, что эти таблетки стали настоящей палочкой-выручалочкой для меня из-за всей той боли, которую мне пришлось выносить. Отсюда и началась игра в испорченный телефон. Моя подруга ничего не сказала человеку на другом конце провода, но это не остановило газету, решившую буквально на следующий день запустить в тираж историю о том, как у меня случилась передозировка обезболивающими.

Я бы очень хотел сказать, что это был единственный случай, но это не так. Истории вроде этой появлялись словно из ниоткуда и имели очень мало общего с действительностью. В другой раз у меня состоялся телефонный разговор с одним менеджером, который спрашивал у меня, не хочу ли я поиграть за его команду. Я вежливо отклонил предложение, поскольку меня устраивало текущее место работы. На следующий день он предпринял новую попытку: «Если мы договоримся на 35 тысяч фунтов в неделю, ты согласишься?» И естественно, я сказал, что если речь идет о таких цифрах, то разговор определенно может состояться. Я поблагодарил его за интерес и повесил трубку. На следующий день в общенациональной газете вышла заметка, в которой меня использовали в качестве иллюстрации «наемника, разрушающего игру в стране». Очевидно, что второй телефонный звонок был от некоего журналиста, прикидывавшегося менеджером клуба. Говоря откровенно, я не на шутку взбесился и стал угрожать этой газете юридическим преследованием, так что если бы мы в итоге не пошли на мировую, я бы, вероятно, до сих пор таскался бы по судам. Кстати, передо мной до сих пор не извинились.

Но мы не всегда выступаем в роли жертв. Футболисты сами поставляют газетам богатейший материал. Мы – их любимая разновидность знаменитостей: молодые, богатые и часто с гонором. Нет ничего удивительного в том, что мы переместились с последних страниц газет на первые полосы.

Если теория эволюции и учит нас чему-нибудь, так это тому, что у всех особей мужского пола есть практически неконтролируемое желание к воспроизводству. Эта природная сила оказывается настолько велика, что может легко свести успешных мужчин нашего круга с молодыми женщинами, одержимыми знаменитостями и славой. Если эволюция держится на том, что последующее поколение оказывается более совершенным, нежели предыдущее, то в таком случае, полагаю, даже механизмы нашей природы несовершенны и временами дают сбои.

В моей карьере не было клубов, за которые не играл бы хоть один игрок, пойманный на измене своей девушке или супруге. Но, с другой стороны, есть немало жен и подруг футболистов, готовых закрывать глаза на супружескую неверность своих мужей просто потому, что тот уровень жизни, которым они наслаждаются, живя с игроками, будет недостижим, решись они порвать отношения. Я знаю жен, которые приходили домой, видели свою вторую половину в разгаре бурного действа с другой женщиной, после чего отправлялись за покупками, возвращались домой и готовили ужин, словно ничего не произошло. Они просто не могут вообразить себе жизнь без дизайнерского гардероба, двухнедельных каникул в Дубае и половины ассортимента Tiffany в качестве подарков на Рождество и день рождения, а потому предпочитают отворачиваться и не смотреть.

Эта дружеская договоренность, о которой никто не распространяется, оборачивается проблемами, только когда становится достоянием прессы. Но даже тогда общий этикет говорит, что историю необходимо замять так быстро, как это возможно. Исключения бывают лишь в случае, когда жене больше не нужен муж-футболист.

Пожалуйста, не сочтите, что я принижаю весь женский род как таковой. Я знаю многих честных, порядочных женщин, которыми движет не любовь к люксовым брендам и престижу – мне самому повезло жениться на такой, но многие из тех, кого притягивают профессиональные футболисты, куда меньше достойны восхищения.

Измены происходили с тех самых пор, как зародилась жизнь на Земле, но они стали настоящим поводом для беспокойства футболистов лишь тогда, когда СМИ стали предлагать шестизначные суммы за жареные истории. Меня всегда поражало то, как много игроков, приходящих на вечеринку в клуб, в итоге оказываются в постели с девчонками, которых знают едва ли пять минут, подставляя самих себя и рискуя оказаться в заголовках завтрашних газет.

Нет никакой тайны в том, почему футболисты – столь популярный объект для мимолетных постельных связей. В среде некоторых девушек они воспринимаются как трофеи, не говоря уже о восторженных поклонницах у тренировочной базы, которых я стараюсь обходить, словно прокаженных. Когда ты прикидываешь, каковы шансы на то, что она продаст потом свою историю газетам и на то, что вы после этого будете долго и счастливо жить вместе, понимаешь, что лучше тебе обойтись без этих связей. Если только ты не холост и одинок, в этом случае просто выбираешь более симпатичную. Я встречал некоторых очень плодовитых ловеласов, которые были готовы преодолеть весьма колоссальное расстояние ради возможности с кем-то переспать. Некоторые «срочные назначения у врача» порой происходили в совершенно невероятных местах и в неподходящее время суток.