Г 2

– Аор, помнишь, что у тебя два месяца испытательный срок?

– Так, всё, – я чуть развёл руками, – закончился.

– То-то и оно. Ты как? С нами в отряде остаёшься?

– Смеёшься? Или какие-то у тебя сомнения во мне?

Я с подозрением оглядел Ларига и сержантов. Кстати, а чего это они все здесь собрались?

– Каждый боец бегунцов должен пройти посвящение.

Я не стал говорить лишних слов, просто кивнул, ожидая продолжение. Вид махнул рукой вниз. Там собрался весь отряд, включая тех двух новичков, что заменили солдат, получивших переводы. Мы спустились, выстроившись на краю твёрдого пятачка скалы. От земли Зелона нас отделяла полоса бурлящего песка шириной в шаг.

Вид вышел вперёд и развернулся к нам. Было слышно только шипение песков, но голос командира легко его заглушил:

– Каждое подразделение в нашей армии заслуживает уважения. Из их совокупной силы складывается мощь целого. И всё же есть части, что покрывали себя славой чаще других. Одно из них – это Вторая Пеленорская пограничная бригада. Она отмечена личным Стягом, полученный за беспримерную стойкость и каждый из её отрядов, выходящих в мёртвые земли, имеет личную Сигну. Старший сержант!

Пламит поднял своё копьё. Короткое движение и под его жалом развернулось небольшое квадратное полотнище. Серый фон, чёрный контур десятигранного молота. Большая цифра пять с одной стороны, и двойка с другой. Красные как кровь. Защитный артефакт, который наши предшественники заслужили в кровавых боях с Зелоном, то, о чем я много читал в мемуарах, но даже не подозревал, что футляр с ним есть и в нашем крохотном отряде.

– С этого дня в рядах защитников границы Гардара стало на одного воина больше. Аор, шагни на землю Зелона и воткни в неё нашу Сигну. Как залог: когда-нибудь придёт время, и мы принесём туда знамя Создательницы.

Я принял копьё, превратившееся в древко Сигны, сделал последний шаг, отделявший меня от страны врагов. И вбил его в чужую землю. Когда-нибудь мы придём сюда.

Глава 13

– И пожалуй, этих засахаренных долек. В подарочную коробку… Спасибо.

Я вышел из крошечного магазинчика, который и найти сложно, если о нём не знать. Зато, говорят, здесь лучшие сладости Пеленора, а две недели разлуки – чем не повод проверить, так ли это? Пятнадцать минут ходьбы и передо мной знакомые ступени.

– Здравствуй, Олая.

Я огляделся в поисках лишних глаз. Неожиданно пусто сегодня: никого, лишь её напарница мелькала высоко на дальней галерее. Потянулся через стол сорвать поцелуй, но она отпрянула, заставив меня замереть в недоумении. Ещё раз огляделся, спросил прямо:

– Что случилось?

– Я простая девушка, что больше всего ценит покой и тишину, – Олая развела руками, обводя читальный зал. – Это место – словно моё сердце, моё отражение.

– Мне это в тебе очень нравится. Я это уже говорил и повторяю снова.

– Вот только ты рушишь мой мир.

Я отстранился:

– О чём ты?

– О твоей правильности, что подняла на уши всю крепость.

– Тебе ведь тоже нравилось, что я такой?

Она отвела глаза, принялась перекладывать книги на столе.

– Всему есть предел, особенно если твоё имя обсуждают в половине свежих сплетен. Я не желаю, чтобы в них звучало и моё.

– Олая, – я сам ощущал, как дрогнул мой голос, – месяц-два и всё вернётся в прежнюю колею, забудется.

– Может и так. Но я узнаю об этом со стороны. Из тишины этого зала.

– Погоди…

Она перебила меня.

– И не смей пользоваться своим трансом! Это подлая уловка в разговоре.

– Хорошо, – я кивнул, собрался, словно перед схваткой. – Говоря прямо – ты хочешь расстаться?

– Верно.

– И причина – то, как я несу службу?

– Скорее лишние разговоры о тебе. И проблемы, что ты принёс людям.

– Кого-то из близких наказали? – я потянулся взять её ладошку. – Мне жаль, правда.

Но девушка отпрянула, оставив мою руку висеть в воздухе.

– Но на службе бывает всякое, Олая. А Устав есть Устав. Тебе ли, дочери офицера, не знать этого? Особенно здесь, в северном затворе границы?! – я заставил себя успокоиться – без Саха это оказалось нелегко – и уже тише предложил. – Давай вернёмся к этому разговору через месяц, когда всё уляжется?

– Нет, – её голос твёрд и спокоен. – Пока тебя не было в крепости, я всё уже много раз обдумала.

– Принять такое решение за моей спиной – тоже не очень честно. Дай мне шанс всё изменить.

– Свой шанс ты потратил, когда мне самой пришлось начинать знакомство с тобой.

– То есть, ты любишь тишину, но всё же ценишь тех, кто её нарушает? Но не меня?!

– Довольно! Лэр, вы хотите заказать литературу?

– Нет! Не сегодня.

Я поставил на стол коробочку из плотной бумаги и развернулся, успев сделать лишь шаг, когда в спину ударило.

– Лэр! Вы забыли свои вещи!

Молча вернулся и забрал сладости. На улице присел на лавочку…

Хотелось швырнуть угощение. Так, чтобы коробка разорвалась в клочки, а содержимое разлетелось по брусчатке на потеху мелким птицам. Сах. Несколько минут транса позволили мне остыть и примириться с произошедшим. Так, значит так…

Я не собирался унижаться и пытаться что-то изменить. Олая девушка серьёзная и решительная. А я, вообще, оказывается – слишком правильный. Слова сказаны. Решение принято. Дороги разошлись, не успев слиться в одну. Ну а жизнь… жизнь продолжается.

Что же до сладостей, то они должны радовать человека, и лучше, если есть с кем разделить эту радость.

Поднялся с кованой скамьи. Мне нужно было пройти два сектора против часовой стрелки. Если правильно помнил, то мне нужна пошивочная мастерская «Гарские булавки». И следовало ускорить шаг: время закрытия, часы на ратуше готовились пробить пять пополудни на весь Пеленор.

Я успел вовремя: две минуты ожидания и на улице появилась женщина в годах и три девушки. Шагнул навстречу:

– Добрый вечер, прекрасные дамы. Солнце ещё не село, а мне уже хочется совершить преступление: похитить одну из вас. Налия, приглашаю на чаепитие с лучшими сладостями Пеленора.

Меня смерили безразличным взглядом.

– Ты долго решался на похищение.

– Я ведь скорее защитник, чем разбойник. Мне пришлось сильно изменить себя.

– По виду и не скажешь, что ты многим пожертвовал.