Галатея

— Только и всего? — разочаровался Максим. — Контакт с людьми? А судьба моего друга? Она кого-нибудь интересует?

— А как же, — кивнул Тополев. — Конечно, интересует. Меня и тебя.

— Ясно, — сказал Максим, поднимаясь. — Мне сообщат о результатах «вскрытия» системника?

— Сразу, как только будет хоть что-то ясно, — ответил Антон. — А если твой друг внезапно объявится или выйдет на связь — звони.

3

Список для Носова отнял времени больше, чем предполагал Дронов. Мучительно вспоминая совместную юность, Максим все больше приходил к выводу, что цифры окружают нас меньше всего. Слова — да, конечно. А вот цифр, оказывается, не так уж много.

Исписав мелким почерком лист, Максим, отложил ручку и задумался. Слова Тополева его, почему-то совсем не убедили. Чего-то Антон не договаривал. Может, не хотел посвящать химика в подробности проблем с «оживлением» (в лаборатории и своих дел хватает, нечего голову пустым забивать), а может, у Максима просто отсутствовал допуск. В этих вопросах Антон был крайне щепетилен.

Максим набрал номер компьютерного отдела.

К телефону подошел сам Носов.

— Составил я список, — сказал Максим. — Немного, но кое-что есть. Знаете, я думаю, основной упор надо на имя его девушки сделать. Он ее боготворил.

— Разве такое в наше время бывает? — удивился Носов. — Ромео?

— Почти, — невольно кивнул Дронов. — И история у них такая же — трагическая.

— Ладно, — сказал Носов. — Попробуем. Но ты листочек-то заноси.

— Ага.

«Почему любая большая любовь — всегда трагедия, — подумал Максим. — И почему она никогда не бывает счастливой?»

Тарас Петровский

1

Гарин выглядел здорово расстроенным.

— Значит, с Немченко случилось несчастье. Опять все насмарку! Может, его в больнице взять? Где он лежит?

— Я уже подумал об этом, — кивнул Тарас. — Ночью и утром Стременникова пас Федор Ломакин. Как только у нас будет информация, где находится Немченко, мы немедленно нанесем ему визит. Либо попробуем совершить некий обмен, либо возьмем племянника силой.

— Я не желаю с ними договариваться! — вспылил Гарин. — Ты же сам вчера сказал — больше никаких договоров!

— Ситуация, как видишь, изменилась со вчерашнего дня.

— Ты видел, что они сделали с девчонкой? — спросил Виктор. — Их надо истреблять, как блох! Это нелюди.

— Я видел и знаю, Вик. И меня самого выворачивает наизнанку, когда я думаю, что придется идти на компромиссы с Немченко. Но мне нужен его племянник! Мы сейчас связаны этим по рукам и ногам. Пойми, Вик, если Тензор развернется в полную силу, то едва не замученная девчонка покажется нам и всему городу легким испугом. Ты же слышал, на что способен Ваня Житцов? Нет? Почитай рапорт Кравченко. И это только один убогий бомж. Один! А если он поднимет еще десяток? Да они весь город разнесут в клочья! Нам надо решать. Либо наказание для Немченко, либо поимка Тензора. Вадим от нас все равно никуда не денется. Но сейчас его все-таки лучше держать на нашей стороне.

— Это не аргумент, — хмуро ответил Гарин.

— Нет, аргумент! — сказал Тарас.

— Ладно, — помолчав, согласился Виктор. — Получим мы племянника, что дальше?

— Глубокое сканирование. Где был, что делал, почему так долго пропадал. В его исчезновении замешан Тензор — я это нутром чую. Пойми, нам этот парень нужен, как воздух. Если Тензор снова объявился, да еще и мертвых принялся оживлять, мы обязаны с тобой предположить, что он готовит удар. Помня слова Немченко, можно говорить с уверенностью, что этот удар направлен против «Полночи». Поэтому, мы обязаны его опередить. А ниточка у нас всего одна: племянник Немченко. Спасенная вами девушка, к несчастью, ничего не знает. Ей вчера почистили память после пережитого, и теперь Таня бесполезна. Но, раз люди Немченко ее бросили, она, скорее всего вообще ничего не знала.

— Я не об этом спрашиваю. Что будет дальше с Немченко?

— А ты как думаешь? — помолчав, спросил Петровский.

— Никаких сделок?

— Никаких.

— Годится, — кивнул Гарин. — Тогда я пошел готовить наших к выезду. Жду от тебя адрес.

2

Следующим был Антон Тополев.

— Почему так получилось с фотографией девушки? — спросил Петровский.

— Накладки случаются, — ответил Антон. — Кто же знал, что под именем Татьяны Тимофеевой окажется другая?

— Эта накладка едва не стоила девочке жизни, — недовольно заметил Тарас. — Ладно, что у тебя?

— Слухи о готовящемся оживлении.

Петровский нахмурился.

— А подробнее? — попросил он.

— Кто-то ищет через Интернет клиентов на воскрешение умерших близких. Сайт называется «Путь к возвращению». Обещает гарантированное оживление за некие услуги, суть которых не разглашается. Домен зарегистрирован на ник-нейм Воскреситель.

— Не пробовал стать клиентом?

— Временно сайт не работает. На главной странице висит пояснение: «Закрыты до первого воскрешения».

— Мило, — оторопел Петровский. — И когда оно состоится?

— Очевидно, на днях, — пожал плечами Тополев. — Воскрешать будут девушку, похороненную пять дней назад.

— Откуда такая информация?

— Это девушка близкого друга Максима Дронова.

— Вот тебе раз! Приплыли, — констатировал Тарас. — Я давно ожидал чего-нибудь подобного. Что еще?

— Товарищ Дронова — Андрей Симонов — вчера исчез. По словам его мамы — уехал встречаться с Воскресителем. Сегодня с утра Максим привез его компьютер к нам в «анатомичку». Носов разбирается.

— Тензор? — посмотрел на него Петровский.

— Судя по наглости, — однозначно.

— Так, — произнес Петровский, глянув на часы. — Тут еще кое-что случилось. Вчера некто напал и убил одного из Скаанджей. Николай Сергеевич утверждает, что, скорее всего это тоже дело рук Тензора.

— Их же невозможно убить, — удивился Тополев.

— Значит, как-то все-таки можно, — сказал Петровский. — Сам понимаешь, все Управление в панике, Трибунал тоже серьезно озадачен. У меня полночи с ними переговоры велись. Сошлись на одном — Управление готово предоставить нам все резервы для поимки Авалкина.

— Тогда мы его больше не увидим.

— Это понятно, — согласился Петровский. — Поэтому, очень тебе прошу, проследи, чтобы не состоялось никаких утечек. Я возможно отъеду. Эту историю с оживлением оставляю тебе на контроль. Держи меня в курсе. Ну, а если Тензор свяжется с Максимом или случится еще что-нибудь из ряда вон — ты знаешь, что делать.