Галатея

За городом и смеркалось гораздо быстрее. Последние продавцы уже собирали раскладные столики и паковали товар в большие клетчатые баулы. На заре перестройки в таких, насколько помнил Агамемнон, везли из Китая дрянное и дешевое барахло.

— Петя, можно на пару слов? — негромко попросил он.

— Говори.

— С глазу на глаз.

Тензор кивнул, открывая дверь. Агамемнон вылез следом.

Садануть бы тебе промеж лопаток, внезапно подумал он, глядя на Петину спину. Связать и отвезти на принудительное лечение в какой-нибудь отдаленный дурдом. Конечно, ни в тот, в котором я косил от армии. Там для тебя будет слишком комфортно.

— Слушаю, — резко остановился Тензор, оборачиваясь.

— Одумайся, Петр, — сказал Агамемнон. — Я тебя как друга прошу.

— Значит, мы все-таки друзья? — хмыкнул Тензор. — С каких пор?

— С давних. Очень тебя прошу. Их оживлять нельзя.

— Почему?

— Потому что им не место в нашем мире. Пусть остаются там, где лежат.

— Они мне нужны, — упрямо сказал Петр. — Каждый.

— Послушай, — раздраженно произнес Агамемнон. — Повеселились и хватит. Ты же очень умный человек.

— С чего ты взял, что я — человек? — нахмурился Тензор.

— А кто же ты? — оторопел Агамемнон. — Демон?

— Опустим, — после паузы ответил Петр. — Что ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы мы сейчас сели в машину, вернулись в Москву и забыли это место, как страшный сон. Тебе нужны артефакты? Нет вопросов — будем искать. Тебе необходимы «Слезы Тьмы»? Обязательно добудем. Все свое везение положу. Только, Петя, умоляю тебя, давай сейчас уедем.

Внезапно лицо Авалкина стало жестким.

— Нет, — отрезал он. — Сегодня мы оживим первых восемнадцать.

— Их нельзя оживлять!

— Их необходимо оживить, — ответил Тензор стальным голосом.

— Знаешь, что будет? — взорвался Агамемнон. — Ты их поднимешь, ладно. Но ты не сможешь их удержать в узде! С чего ты взял, что эта присоска на глазу из башки мертвого монстра их удержит?!

— Помнишь семьдесят три страницы? — спросил Петр. — Там про это четко написано.

— И ты веришь бредням давно окочурившегося мага?

— Не мага, Мем. Некроманта! А это совершенно разные вещи.

— Пусть некроманта, — нетерпеливо отмахнулся Агамемнон. — Но ведь все равно нет никаких гарантий!

— Есть, — упрямо произнес Тензор. — Валуй в свое время управлял легионами нежити. Как ты думаешь, он мог это делать, не контролируя воскрешенных?

— Не знаю, — ответил Агамемнон. — Я просто боюсь, Тензор. Что устроил Ваня, который, в общем-то, и мухи не обидит, у своей сестры, а? Да, у него не в порядке с головой, но мы считали его тихим! А эти выродки? Ты понимаешь, что они смогут совершить, наделенные каким-нибудь даром, бессмертные, вырвавшиеся из-под твоего контроля? Ты что, Петр?! Зачем ты хочешь вернуть этих монстров в наш мир?!

Тензор молчал. Холодная, почти физически ощутимая злость окутывала его в морозном воздухе.

— Ты будешь мне помогать? — глухо прозвучало после долгой паузы.

— Пообещай, что если возникнет хотя бы подозрение, что они неуправляемы, ты всех уничтожишь.

— Не я, — внезапно рассмеялся Тензор, — а вы. Думаешь, я вас на экскурсию пригласил?

— Ты не пообещал, — упрямо напомнил Агамемнон. — Какая разница кто их уничтожит?

— Клянусь, — торжественно и серьезно произнес Тензор, подняв ладонь правой руки. — Если что-нибудь пойдет не так — мы избавимся от всех восемнадцати.

— От двадцати, — поправил его Агамемнон с облегчением. — Остался еще Ваня, да и Палтус где-то бродит.

— Нет, — покачал головой Тензор. — Палтус больше не бродит.

2

Для верности Тензор выждал еще с час.

Потом что-то забормотал, воздев руки к потолку машины.

— Молится? — ткнул локтем Агамемнона Андрей.

— Нет, — уже посвященный ответил тот. — Сонное заклинание на район накладывает.

— Начали, — торжественно произнес Тензор.

Гриша заглушил машину.

Нас четверо, подумал Агамемнон, двигаясь за Петром по знакомому маршруту. Где-то в Библии я слышал про четверку…

Вооруженные лопатами и фонариками они вернулись на отгороженное кладбище. Гриша тащил рюкзак с одеялами. Петр плотно закрыл за собой ворота, потом раздал каждому по пистолету.

— Стрелять умеете? — поинтересовался он.

— Нет, — ответил Симонов.

— А что ты вообще умеешь? — внезапно разозлился Тензор.

— Петр, — попросил Агамемнон, забирая пистолет себе, — отвяжись от парня.

Тензор быстро глянул в его сторону, но промолчал.

— Рядом со мной держись, — посоветовал Андрею Агамемнон. — И не паникуй, ладно?

— Ладно, — кивнул Симонов. Зубы его выбивали мелкую дрожь. — Не буду.

Тензор поставил на снег прихваченный из машины пластиковый контейнер. Присев, щелкнул замками, открывая крышку. Мозги вчерашнего монстра, понял Агамемнон. Все такие же… зеленые.

— Я сейчас оживлю первого, — размеренно произнес он. — От вас требуется максимальное внимание. Если воскрешенный не будет мне подчиняться — немедленно стреляйте. Стрелять только в голову, патронов мало. После оживления они обычно некоторое время неповоротливы, так что можно сблизиться почти вплотную.

Он поднялся, окидывая взглядом надгробные сугробы.

— Петр, — вкрадчиво зашептал Агамемнон, — давай не с Моорса начнем, а? И не с этого, каннибала. Выбери кого-нибудь попроще.

— Разумно, — согласился Тензор и, подхватив контейнер, двинулся вдоль ряда могил, проваливаясь в снег. Наконец остановился. — Некий Алексей Робов по кличке Роберт, пойдет? — обернулся он.

— А сколько на нем…?

— Три изнасилования и участие в нескольких вооруженных нападениях.

Гриша рядом нахмурился.

— Годится, — кивнул Агамемнон.

— Было бы здорово, если б он не подчинился, — буркнул Григорий, передергивая затвор своего пистолета. Он ненавидел насильников.