Галатея

— Ага, — согласился Агамемнон. — Но лучше бы они все не подчинились.

Максим Дронов

1

Ближе к назначенному времени «большого сбора» в кабинете Тополева начали собираться гости.

Первым оказался штатный маг компании господин Вепрь.

Высокий и худой, напоминал он скорее какого-то графа из старого фильма о приведениях, а не специалиста по волшебству. Покрутив идеально выбритой головой, он кивнул Тополеву, Максиму и чинно присел в кресло напротив.

Знал его Дронов мало, пересекаясь только по работе, но всегда поражался обходительности Вепря и умению слушать собеседника. Говорили, что для него нет ничего невозможного. Говорили так же, что в компанию он пришел сам и что, на собеседовании у Петровского он поразил того, с ходу признав в нем оборотня. О Вепре вообще судачили много и охотно. Он был фигурой заметной, своего магического дарования ни от кого не скрывал и часто пользовался его благами в повседневной жизни.

Тарас Васильевич Петровский, руководитель компании, пришел, когда в кабинете уже находилось человек десять.

Сосредоточенно дымя трубкой, он оглядел собравшихся и, посетовав, что начальник гаража, как обычно, опаздывает, уселся рядом с невысоким крепко сбитым и совершенно незнакомым Максиму человеком.

Когда же, наконец, в кабинет ворвался шеф транспорта Алек Гальцман и, нервно пощипывая левый ус, присел в углу, Антон Тополев начал совещание.

Он захлопнул папку, обвел присутствующих взглядом и громко сказал:

— Ну, начнем.

Максиму почему-то, вдруг остро захотелось телепортироваться куда-нибудь на Марс.

— Слушаем тебя, Антон, — нарушил тишину Тарас Васильевич, не выпуская изо рта трубку.

— У нас возникли проблемы, — без предисловий начал Тополев. — И проблемы эти проистекают от нашего старого знакомого, известного нам, как Тензор. — Судя по реакции в кабинете, имя Тензора было здесь всем известно. — Я хотел бы попросить нашего начальника лаборатории Максима Дронова рассказать коротко о сути проблемы.

К выступлениям у Максима было отрицательное отношение всегда. Откашлявшись, он лаконично поведал Андрюхину историю. Разумеется, кресты и иконы у него в комнате он решил опустить. Как, впрочем, и свое постыдное бегство из квартиры друга в первый день.

— И вообще, честно говоря, — закончил Максим рассказ, — я не понимаю почему, собственно, проблемы возникли у компании. Они возникли у моего друга, это верно, но компания-то тут причем?

— Антон, — попросил Петровский, — после совещания объясни, пожалуйста, ситуацию мальчику.

Это прозвучало не обидно, а скорее, по-отечески.

Антон кивнул.

— Хочу дополнить сказанное, — сказал Петровский. — На сегодня Тензор уже оживил одного мертвого. С какой целью, пока не ясно. Но в свете вышесказанного Дроновым, думаю, что он тренируется, набивает руку. Готовится к решительному шагу.

— Мы пытались разобраться с Тензором еще в прошлый раз, осенью, — вдруг жестко произнес сидящий рядом с Тарасом человек. Все посмотрели в его сторону. — Когда цепь нападений на Тараса Васильевича едва не стоила ему жизни.

— Принцип недоказанности вины, Виктор, — вступил в разговор Вепрь. — Наши улики тогда были однозначно косвенными, а его действия носили скорее подстрекательский характер. Тензор — прирожденный кукловод и интриган. И в тот момент наши решительные контрмеры были бы не гуманны.

— Гуманность? — посмотрел на него говоривший. — О какой гуманности идет речь, когда нас всех пытаются превратить в марионеток?

— Э… — произнес Тарас. — Виктор, друг мой, полегче… Конечно, тебе, как руководителю службы безопасности, труднее всех, но тем не менее. Вепрь прав. Нам всем не стоит, все-таки, забывать о Трибунале.

Виктор поднял вверх руки.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте будем сидеть и ждать, пока во главе этого стола не сядет господин Тензор. А в его ожидании будем рассуждать о гуманизме…

Так это же Виктор Гарин, сообразил Максим. Начальник службы безопасности.

Вепрь отчетливо фыркнул.

— Вы не можете взять этого гаденыша уже несколько месяцев, — сказал он. — Вы, служба безопасности, а не кто-то другой. Мы тратим сумасшедшее количество человеко-часов на контроль его квартиры, на обработку видеозаписей, на слежение за Сетью и возможными местами, где он мог бы объявиться. Не знаю точно сколько, но на его поимку задействованы огромные ресурсы компании. Но где Тензор? Почему он не пойман и не сидит в изоляторе? Почему не передан в Трибунал за свои многочисленные преступления? Почему он спокойно гуляет по городу и даже, как я узнаю сегодня, оживляет какие-то там трупы?

У Гарина побелел кончик носа. Наверное, от злости, решил Максим.

— Координаты Тензора нам известны? — спросил Тарас. Он посмотрел на Носова. — Реальные координаты? Вскрытие компьютера пострадавшего что-нибудь дало?

Носов развел руками.

— Удалось восстановить немногое, — сказал он. — Короткую переписку Тензора и Симонова. Но это мало что нам дает. Никаких четких контактов, никаких конкретных имен…

— И это — следы? — усмехнулся Вепрь. — Кому они нужны, такие следы?

— Мы его сможем взять завтра на кладбище, — хмуро заявил Виктор.

— С гарантией? — прищурился Вепрь.

— Да.

— Рыбка моя, ты понимаешь, о чем говоришь?! — возмутился Табидзе — начальник лаборатории по исследованию некроматерии. Гурама, за его пристрастие к этому словосочетанию, многие в компании так и звали — «Рыбка моя». — Как ты можешь гарантировать?! Это же его территория, его время. Да он сто «Полночей» там, на месте в порошок сотрет!

— Мы уже перешли на «ты»? — зло спросил Гарин.

Табидзе замахал на него руками.

— Вы не подумайте ничего, Виктор, — сказал Вепрь. — Я прекрасно отношусь к вам и к нашей безопасности в целом. Но меня раздражает, что сотрудники моего отдела не могут спокойно работать. То их куда-то увозят среди ночи, то привлекают для выполнения неких ответственных задач, то, извините, заставляют вообще идти против кодекса. Но, это так, Виктор, к слову. Меня бесит только одно. Волшебное слово, оправдывающее все перечисленное выше. И слово это — Тензор. Поймите, отдел магии создавался не для поимки преступников. У нас и своих забот по горло. Поимкой должна заниматься безопасность.