Гамбит. На сером поле

– Идем, – он попытался сгладить углы, о которые только что на глазах совсем еще юного мальчишки разбились все мифы о верной дружбе. И ни потому, что это дружба между мужчиной и женщиной, а потому что некоторые всегда ищут, где пожирнее. Если ты богач, будь готов к тому, что каждый попытается тебя нагреть. Подружка Лиама не стала исключением. – Я отвезу тебя домой. Надеюсь, ее там больше не будет, – и опять непонятное чувство в груди заставило сердце сжаться, когда он хлопнул Лиама по плечу.

Уже входя в пустую квартиру, они увидели то, что и ожидали – ничего. Большое и оглушающее своей тишиной ничего. Здесь было темно и тихо, и стало еще тише, когда выключатель на стене щелкнул, а теплый свет заполнил комнату мягким светом, вытесняя из пространства все оставшиеся звуки. И Адам убедился, что был прав, не поверив ей и сблефовав. Девчонка взяла их на испуг, а в итоге ушла, несолоно нахлебавшись, и Адам надеялся, что она больше никогда не покажется в их жизни. Непонятная тяжесть в груди сменилась приятным чувством удовлетворения от собственной правоты. Ее здесь не было и никогда не должно было быть рядом с кем-то из Ларссонов, где не место такой, как она. И пробежавшись взглядом по пустой квартире, он подошел к столу, где лежала сложенная вдвое записка, в которую впился глазами Лиам, не проронивший ни слова за всю их поездку. Ларссон был уверен, что в смятом листке бумаги написано красивое и пафосное прощание с содержанием, что лучше нее он не найдет, ее трудно найти, легко потерять и невозможно забыть, а все мужики – козлы. Но, глянув Лиаму за спину и прочитав содержание, к большому удивлению, заметил, что записка, написанная ровным почерком зануды-отличницы, была адресована Лиаму и сообщала в себе вполне конкретную информацию:

«Меня не будет пару дней. Завтра сдача твоей курсовой. Еда в контейнерах в холодильнике. Все подписано. Осталось только разогреть в микроволновке.

P.S. твоя очередь нести вещи в прачечную, Принцесса, и полей цветы послезавтра».

Рядом с запиской лежала распечатанная курсовая работа и столбик монет для похода в прачечную, который Лиам сжал в руке с такой силой, что ребра монеток впились в ладонь.

– А что если она не соврала? – сдавленно спросил он, и вот сейчас Адам почему-то боялся услышать этот вопрос. – Как ты можешь спать по ночам? – Лиам заговорил голосом на грани срыва. – Как я буду спать по ночам? Я стану таким, как ты! – почти прокричал он и посмотрел на брата, бросился к двери.

– Лиам, стой! – Адам поймал его за локоть и встряхнул, чтобы образумить и согнать накатившую на мальца истерию. – Это провокация, она пытается манипулировать нами! – внезапно осознал Адам.

Тройной блеф. Ему попался соперник из высшей лиги, а он опять положился на свою неотразимость и самоуверенно решил, что сможет ее обыграть. Девчонка еще и прошлый раз была хороша, но Адам не разглядел этого с высоты своего полета. Обвела их вокруг пальца, запудрила мозги лопушку-Лили и умело пустила им обоим пыль в глаза, убедив в своей безобидности.

– Нет, – оборвал его Лиам, переставший шмыгать носом и неожиданно заговорившим твердым и уверенным голосом, но отдававшим нотками паники. – Я все исправлю! – будто отнекиваясь, мотал он головой.

– Ты дебил? – Адам ошарашено посмотрел на него, когда Лиам достал телефон из кармана, и тут же попытался его отнять, прежде чем Лиам усугубит ситуацию поддавшись на ее не такой уж и банальный блеф в ответ на блеф.

К применению физической силы к своему сородичу Адам был не готов, а Лиам оказался не намерен ему уступать, и, оттолкнув брата, решительно заявил:

– Либо помоги мне, либо не мешай! – впервые за всю жизнь мелкий говнюк посмел повысить голос на старшего брата, за что тут же схватил по физиономии и рухнул на пол.

– Дай сюда, – Адам выдернул телефон из его рук и сам набрал нужный номер. Ее номер. Раз уж Лиам решил поддаться на провокацию, то черт с ним, сыграем по ее правилам. Конечно, так Лиаму будет больнее почувствовать вкус предательства, но то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Так ведь это работает, верно, Адам?

– Не отвечает, – он бросил в брата телефоном и направился к двери, перешагнув через размазню, лужей растекшуюся посреди коридора. Мелкий говнюк сколько угодно может строить из себя обиженного истерика, настало время для решительных действий, и если никто из этих двоих не понимает, с кем на самом деле связались, Адам объяснит им это, что называется, на пальцах, особенно на среднем. – Поехали, – процедил он Лиаму сквозь зубы, пряча ехидную усмешку от взгляда окончательно раскисшей Принцессы.

– Куда? – оживился Лиам, поднявшись с пола и вытирая с губы кровь, которую даже не замечал.

– В ближайший госпиталь для нищебродов, – цинично заметил Ларссон. – Спасать следующего Ларссона, – настало время расставить все по местам, и поставить зарвавшуюся сучку на ее место, будь это даже сточной канавой под название старый город. – Надо найти твою мышку, – сейчас он подыграет Лиаму, доберется до девчонки и отвернет ей собственноручно ее кукольную голову.

И пока Лиам безрезультатно обзванивал уже шестую больницу, Адам придумывал на ходу план действий, если все же блеф не окажется блефом, и они реально залетели. В борьбе за чистоту крови Грегори не пощадит никого и станет сечь головы направо и налево, а начнет отец, конечно же, с головы самого Адама.

– У неё есть друзья? Подруги? – спросил он, не отвлекаясь от дороги.

– Я не знаю… – растерялся Лиам. – Кажется, девушка с потока и парень с дредами из Северного Нордэма.

– А имена у них есть? – Адам рявкнул на брата, мелкий говнюк никак не мог собраться, что уже начинало жутко бесить. – Ты жил с ней три года и ничего о ней не знаешь? Каким нужно быть эгоистом? – время для пристыживания брата было выбрано не самое удачное, но Адам отыгрывался, что называется, как мог, вот только его выпад прошел мимо цели.

– Я живу с тобой всю жизнь, – слова Лиама звучали непривычно серьезно, Адам сказал бы по-взрослому, не зная, кто сидит на соседнем сиденье. – А теперь скажи мне, как зовут моего лучшего друга по имени? – и вот теперь Адам понял, что мелкий говнюк вырос и из сопливой размазни превратился в охренительного эгоистичного засранца.

Только что на его глазах из куколки вылупилась бабочка и смотрела на Адама глубоким и осуждающим взглядом темно-зеленых глаз. Адам не нашел, что ответить по двум причинам. Во-первых, по причине того, что элементарно растерялся из-за смены тона в разговоре от плаксивого: «Я не знаю, что делать», до циничного: «Ты, кстати, тоже этого не знаешь». Во-вторых, Адам действительно не мог вспомнить имен друзей Лиама, кроме одного, произносить которое он очень не хотел. Оно оседало на языке сурьмяной пылью и впивалось под кожу сотней антимонитовых игл, заставляя все внутри гореть.

– То-то же, мистер Совершенно, – пристыдил его Лиам. И Адам бы рад был ответить, но язык прилип к небу, а во рту ощущался горько-сладкий привкус.

– Мира. Мира Либерсон. Вот как зовут ту девочку! – прошерстив социальные сети, Лиам нашел нужное имя.

– В друзьях у твоей подружки мажор и еврейка? – прыснул Адам, снобизм которого сегодня просто зашкаливал. – Мда, она точно впишется в нашу семью, – и не сдержав нервного порыва, засмеялся от гнетущих перспектив.

– Мира, привет, это Лиамель Ларссон, ты не знаешь, где сейчас Эванс? – невинным голосом щебетал мелкий говнюк. – Мы немного повздорили, и она ушла. Трубку не берет, уже поздно, я волнуюсь. Позвонишь ей? Чудесно, спасибо! – брат врал настолько непринужденно, что Адам отругал себя за рано поставиленный на парне крест, и сделал вывод, что ориентация субъекта – не приговор для взаимодействия с другими членами общества и не диагноз социальной патологии, как он поначалу думал.

И, о чудо, телефон Лиама зазвонил, оглушив их словами пошлой песенки с призывом всех млекопитающих срочно приступить к процессу размножения. Звуковое сопровождение как нельзя лучше соответствовало ситуации, за что Адам послал брату свой фирменный взгляд с ощутимой дозой радиации и зеленым свечением.

– Мира сказала, что ты поднял на уши половину кампуса, пытаясь меня найти, – в тишине салона отчетливо слышался раздраженный женский голос в динамике телефона. – Не смог разогреть без меня ужин? – недовольно высказывалась она, и Адам покосился на брата, отметив в голове пункт по поводу беседы о беседах, странный получился каламбур, с Ларссонами в подобном тоне для более удачного случая. – Лиам моя очередь, я пошла, – соплячка не унималась и провоцировала истеричного парня, точно бив прямо в десятку и с первой же попытки. «Ах, как хороша!» – с завистью подумал Адам и закатил глаза, услышав ожидаемое: