Гамбит. На сером поле

«Ох, мать ее, Шарлотту, срочно Эванс под капельницу», – ужаснулся Адам. Если она сейчас творит такое то, что будет дальше? Через неделю это будет психотропное оружие массового поражения, и по сравнению с ней Ашер Эванс просто милый парень с соседней улицы, и вся природная харизма истинного лидера померкнет рядом с ней, как светлячок рядом с ядерным взрывом. Адам не может не смотреть на нее, не может не чувствовать. Только не сейчас, когда она живая, настоящая, когда она рядом с ним. Облизнув пересохшие губы, он держит ее, давая пару секунды отойти от сладкой тряски, и удерживает себя, чтобы, не дай бог, не продолжить и не впасть в тряску уже самому.

– Ваша очередь, – ее тошнотворная честность сейчас как нельзя к месту. На выдохе она перехватывает его дыхание, поцелуем не давая ответить, а его рука так и не хочет подчиняться, желая остаться внутри нее подольше.

И вот теперь, как бы ни хотелось, но нет. Игры кончились. Ее руки нужно держать от него подальше для ее же собственной безопасности.

– Буду держать руки при себе, – чересчур быстро догадывается она, давая нехилый такой пинок самоконтролю Адама, чтоб тот проваливал к чертям, и тот проваливает, – обещаю, – как последняя крупица в песочных часах, отмерявших его терпение.

«Сжалься!» – он едва удерживает крик, а руки уже расстегивают брюки до конца.

– Плохая идея, – вот в принципе и все, что он может сказать по этому поводу, так как мозг сейчас не самая насыщенная кровью часть его тела.

– Катастрофа, – будто бы смирившись, соглашается она, не споря, и, видимо, причина ее согласия та же, что и у Адама.

Отведя ее руки за спину, он уже заранее согласился на все условия, а она давно не протестовала против ограничений. И на пресловутое «Slow-quick-quick-slow» четверной поворот был окончен, предвещая смену позиций, когда звук вставляемого ключа в замок входной двери заставил их замереть в пропитанной пылью и плесенью комнате.

«Slow-quick-quick», – считая, она затаила дыхание, абсолютно забыв где, с кем и в каком компрометирующем виде сейчас находится, и выдохнула только на последнем и завершающем: «Slow», которого ждала сейчас примерно так же, как и человека открывавшего входную дверь.

– Это… – повисло в воздухе над ее головой.

– Да, – ответила она с испугом.

В прихожей раздался громкий хлопок закрывшейся двери, от которого сквозняк прошелся по голой и покрывшейся испариной коже, и торопливый топот, сродни тому, что издавало стадо скачущих бизонов. Топот прервал протяжный женский стон, за ним низкий полузвериный рык мужчины и удар чего-то большого о смежную стену комнаты.

Эванс даже не успела произнести привычное: «Шухер!», как мужчина осторожно опустил ее на пол рядом с собой.

– Одевайтесь! Быстро! – скомандовала она, хватая в темноте свои и его вещи с пола. Не поднимая головы и впихнув ему в руки ремень и пальто, девушка отвернулась, быстро натягивая одежду.

– Мы были здесь первыми, если что, – сказал он ей на ухо чуть громче привычного шепота, который бы точно заглушили женские и не только стоны теперь уже из гостиной.

– Так идите и скажите им об этом, – Эванс оделась так быстро, что спичка, используемая в качестве хронометра, не то, чтобы догорела, она бы не успела и зажечься.

Адама ее идея не устроила, и, не зная радоваться ли незваным хозяевам, пришедшим к себе домой, или благодарить, быстро вернул себе полное облачение. Стоны из гостиной становились громче и горячее, и уничтожали все сомнения по поводу того, чем именно там занимаются, что оставляло легкий укол зависти у обоих людей, так и не обнаруживших свое присутствие.

– Идем, – Эванс накинула пальто и заправила Кольт обратно в кобуру.

– Шер! – громко позвал женский голос из комнаты.

– Валим, валим, валим! – Эванс заткнула уши и затрясла головой.

– Через дверь? – застопорился Адам и, чтобы не быть услышанным, говорил шепотом.

– В саванне, когда у слонов брачный период, их даже львы обходят стороной, не то, что мыши! – усмехнулась Костлявая и кивнула на окно, в приоткрытый створ которого Адаму точно не пролезть.

Ларссон только покосился на Эванс, все еще надеясь выйти отсюда так же, как и зашел.

– Зайдем в комнату и попадем под раздачу, – Эванс развела руками, – может вы и не против, – на что Адам одарил ее многозначительным взглядом, – но для меня это перебор, – опустив ладони вниз, твердо обозначила, что выбора у них нет.

– Отойди, – отодвинув девушку подальше, Адам подошел к окну, поднимая старую деревянную раму, которая не сразу, но поддалась. Стекло в створе задребезжало и треснуло, быстро и ровно одним сколом прямо пополам, и не привлекло к ним никакого внимания. Он вылез на хлипкую пожарную лестницу, проржавевшую от времени, рискуя упасть вместе с ней на асфальт.

Вопли людей в комнате достигли кульминации, и Эванс не просто готова была сгореть со стыда, она готова была выскочить в окно, а перед этим забаррикадировать дверь шкафом изнутри.

– Остаешься? – и уже привычный ехидный голос позвал ее с улицы.

– Нет, спасибо. На лечение этой травмы у меня точно нет колес, – вылезая в окно, она ухватилась за услужливо протянутую руку.

Поднятие на крышу для нее оказалось намного проще, чем для тяжелого мужчины, опоры ржавой лестницы под которым грозили рухнуть в любую секунду, но они оба быстро вылезли на вспухший от времени и влаги шифер, распугав своим появлением местных кошек и голубей.

– Мда, путь домой на неделю вперед мне точно заказан, – Эванс села на парапет и посмотрела вниз с досадой.

– Неделю? – в едком голосе послышался смешок. – Его не было десять лет, зайди лучше через месяц, – уточнил Ларссон, перетаскивая ее за талию с парапета на крышу.

– Вам виднее, – согласилась она, подавив улыбку, чтобы не рассмеяться, пока он ставил ее рядом с собой.

Адаму уже хотелось ответить ей что-то колкое и едкое, но вспомнив, что все его выпады против кого-то из Эвансов оказывались абсолютно бесполезны, он просто улыбнулся. Черт возьми, он по-настоящему улыбнулся, чего не делал уже очень долгое время, и спрятал улыбку, отвернувшись от ее взгляда. На его удивление, мисс Я Не Могу Вовремя Заткнуться ничего не добавила, и между ними повисло неловкой молчание, нарушаемое мяуканьем и гурлением местной фауны.

В обычное время, улучив подходящий момент, он бы просто исчез с этой крыши, пропахшей кошачьими метками и голубиным пометом, но развернуться и уйти прочь от девушки, с которой только что едва не переспал, ему не позволило воспитание. Адаму Ларссону, конечно же, не циничной скотине, хотя для нее второе почему-то оказалось предпочтительнее. Она же только молча закурила и предложила сигарету ему, на что он вежливо отмахнулся.

– А ну да, до вас дело не дошло, – усмехнулась Эванс и спрятала пачку в карман, а мужчина посмотрел на нее с прищуром.