Гардемарины
Шрифт:
Морозов перестал драить «переборку» и с восхищением слушал своего начальника, который при воспоминании о своей девушке даже преобразился.
Тот, увидев внимание Морозова, внезапно предложил:
– Пойдем, Алексей, покурим в курилку на улицу.
– Так я, это! Наказанный, товарищ старшина. Не могу покинуть пост, назначенный мне на сегодняшний вечер! – сказал Морозов, укладывая щетку в обрез, – вот только если воду заменить, – он улыбнулся Чхеидзе. – И потом, я не курю! – дружески пожал плечами Морозов.
– Ничего, пойдем, я тебя научу курить или просто поговорим! Я разрешаю тебе отдохнуть! – сказал внезапно Чхеидзе.
Алексей
Шорохов из старшинской, попивая чаек, в открытую дверь увидел, как мимо прошли Чхеидзе и Морозов, о чем-то оживленно разговаривая. И он усмехнулся.
Морозов заснул, когда из увольнения вернулся довольный Миша Коростылев. Он растолкал Морозова и начал тихо рассказывать.
– Ты знаешь, Алеха, классная у тебя девчонка! Я ей парк показал, мы в «сорокодверку» (точка питания в нижнем парке Петродворца с массой дверей, открывающихся во все четыре стороны) сходили, мороженое поели, а потом в кино на «Хозяина тайги» сходили. Там, где про мороз поет Золотухин. Вечер незабываемый. Спасибо, что познакомил с ней!
– Как это спасибо? Я его познакомил! Я попросил передать всего, что я не приду, что не могу. Просил узнать номер телефона и все. Это моя девчонка. Ты что натворил?
– Я ей так и сказал! – начал оправдываться Мишка, – сказал ей, что ты не можешь прийти, она очень расстроилась, и предложил ей немного погулять, – почесал в темноте голову Михаил, видимо, чувствуя себя виноватым перед Алексеем.
– Да, Миша, ты удружил мне! Как будем распутывать? Я давно мечтал именно об этой девушке из «первого меда». Даже на танцы к ним сходил, чтобы познакомиться. А ты?
– Что я? Да она не из «меда», а из герценовского института, сама сказала. Ты чего-то перепутал? – внезапно сказал Миша, взяв за руку Алексея, – или она тебя обманула.
Рука Алексея напряглась.
– Как из Герценовского? Черная? Красивая?
– Да, брюнетка с длинными волосами. Как ты сказал, самая красивая там была! – начал оправдываться Николай.
– А зовут как? – спросил Алексей, присаживаясь на койке.
– Как-как? Сам что ли не знаешь? Кристиной зовут ее! – сказал мечтательно Мишка, протянув длинное имя.
Тут Алексея разобрал смех и он, согнувшись, аж застонал. Когда смог говорить он сказал Михаилу:
– Миша, ты все перепутал! Мою девушку зовут Настей, Настей! Ты понял? А ты познакомился с девушкой нашего командира отделения старшины 2 статьи Чхеидзе, она из Герценовского и ее зовут Кристиной. Нашего грузина из-за меня «замок» (заместитель командир взвода) тоже не отпустил в увольнение, а он должен был со своей девушкой встретиться тоже в это же время у «шахматной горки». Говорил, что уже невеста. Ну, теперь держись! Покажет он тебе «сорокодверку и «кино» совместное покажет!
Алексея аж трясло от смеха.
– Теперь будешь ты драить все стены в нашем кубрике и во всех соседних ротах и, заметь, от рассвета и до заката! Уж что-что, а свою девушку тебе наш грузин не простит!
И Миша опустил голову, а Алексей лежал, закрывал рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос.
– Молчите вы, скаженные! Люди спать хотят! – оборвал их разговоры Коля Глаголев.
Глава 2. Помоги ты, и помогут тебе!
Алексей в этот день приехал из увольнения немного раньше положенного, до конца увольнения оставалось еще некоторое время. Еще светило солнышко, погода была прекрасная, яркая зелень после прошедших дождей била в глаза.
Постоял немного на автобусной остановке. Автобусов не было.
«А не пройти ли пешком?» – подумал он.
Погода и настроение звали прогуляться. И он пошел не спеша, думая о выступлении по гимнастике на межвузовских соревнованиях.
Он не заметил, как ноги принесли его в Пролетарский парк. Алексей знал, что ранее парк назывался Александрийским, а еще имел название Зверинец. Почему так Алексей не знал.
Шел, задумавшись, по аккуратной аллейке, посыпанной красноватым песком, вдоль длинных красивых скамеек.
Когда-то на первом курсе он бегал здесь кросс три километра за роту и чуть не умер на подъеме, но в требуемое время уложился. Помнил большой пруд с островом посредине.
На одной из скамеек сидели две бабушки. Когда он проходил мимо, то одна вдруг обратилась к нему:
– Товарищ курсант! Вас можно на минутку?
– Что такое? – насторожился Алексей.
Вблизи, кроме бабушек никого не было, и он решил, что им нужна помощь.
– Тут хулиганы избили вашего курсанта, и он весь в крови лежит там в кустах, – она показала, где лежит курсант. – Они сначала выпивали вместе, а потом ударили его бутылкой по голове, вытащили все из карманов и вылили ему в рот остатки водки.
– Он, может быть, и неживой уже! – добавила вторая, – мы бы вызвали милицию, но автомат на Аврова не работает. Вот ждем, когда кто-нибудь мимо пойдет. Хорошо, что пришли вы. Вы бы посмотрели, что с ним? Мы подходили. Страшно. Весь в крови.
< image l:href="#"/>Пролетарский парк Петергофа
Алексей пошел к указанным кустам. Действительно, за кустом лежал на животе курсант лицом вниз. Белая форменка была измазана вся кровью и грязью.
Алексей перевернул его на спину и узнал. Это был Володя Демидов с 22 параллельной роты. Высокий парень метра два с лишним ростом. На параде в Москве ходил знаменосцем. Все знали, что по росту ему в училище давали две порции. Лицо его было ободранно.
Когда Алексей его переворачивал, он застонал, но глаза не открыл.
«Что делать? – мысли летали в голове, перегоняя одна другую, – если вызвать скорую, то сразу станет известно, что он выпивши. Что силой вливали – не докажешь. Отчислят».
От Володи пахло сильно спиртным. Вызывать скорую – сразу определят, вызывать милицию тоже нельзя.
– Он живой?
Алексей повернулся и увидел бабушек, одна из которых выглядывала из-за другой.
– А что вы будете делать?
Алексей тоскливо оглянул окрестности парка. Нет ли курсантов? Не было видно никого, еще рано.