Гаситель
Шрифт:
Успокоился и решил, что лучшего момента, чтоб перекусить, сегодня может и не быть. Кто знает, что там дальше будет?
Так что черт с ним, с НЗ, еды еще раздобуду.
Скинул с плеч рюкзак, достал из него одну из двух банок тушенки, вскрыл ее «Барсиком» и со вчерашним хлебом принялся без особого аппетита есть.
«Черт! Лучше бы я в школу пошел, — вспомнил, что завтра первое сентября, и с каким нежеланием я туда собирался.
Мне казалось, что побывав на войне, пусть и всего два с половиной месяца, я теперь совсем взрослый стал. Я и раньше на одноклассников слегка с недоумением смотрел, давало о себе знать постоянное общение со старшими
Так мне казалось.
Но сейчас, хлебнув за это утро адреналина столько, что он уже чуть ли не из ушей льется, хотелось чтобы всего этого не было. Всю жизнь за плечом брат стоял, а рядом с ним его друзья. Настоящие друзья, которые, что бы ни случилось, всегда рядом и поддержат.
Но вот сейчас я этой поддержки не ощущаю. И перестал ее ощущать, как только тетку обращенную в зомби увидел. Словно кусок души вырвали.
— Братан, мне тебя не хватает, — окончательно понял, почему себя таким неуверенным чувствую.
Хоть и уверен был, что брат с друзьями сто процентов выжили и скоро должны вернуться, но в данный момент ощущал себя полностью одиноким в этом долбанном зомбо мире.
Пусть поначалу и через силу, да под невеселые мысли, но банку тушенки целиком прикончил, чему сам удивился. Вынырнул из мыслей, когда хлебом остатки жира подбирал.
Отставил в сторону пустую банку, запил всё это дело водой и вытерев платком руки, только сейчас поинтересовался временем.
— Черт, — часы показывали без семи два. — Время летит, а еще столько сделать надо.
Хоть и осоловел слегка после еды, но рассиживаться не стал. И так не успеваю.
Закинул рюкзак за плечи и, держась середины крыши, чтоб лишний раз не мелькать и не привлекать к себе внимания, на другую сторону этого четырехподъездного дома направился. Там нагнувшись пониже, подполз к краю и…
«Черт! Ну покажитесь же хоть кто–нибудь, — сидел за парапетом крыши и наблюдал за перпендикулярно стоявшим двухподъездным домом.
В этом доме, правда в разных подъездах, живут родители Акелина Сереги на четвертом и Жерцева Вовки на шестом этаже. И окна их квартир отсюда хорошо просматриваются. Только толку от этого… никакого шевеления не наблюдал. На некоторых балконах движение было, уже приевшееся пьяное покачивание. А вот не заразившихся вообще не видать!
«Ладно самим страшно в окнах маячить и за страстями снаружи наблюдать…», — кинул я взгляд вправо, в сторону школы.
Там действительно страсти. Толпа собралась, раз в пять больше чем возле магазинов у дороги, и здесь эта толпа более агрессивная. Отсюда сверху хорошо сейчас видно… Если раньше, еще дома наблюдал, что кто не жрет, те вокруг стоят и тупо смотрят на это дело, своей очереди ждут, то сейчас вокруг жрунов пустота. Опасаться стали простые зомбаки своих более отожравшихся товарищей и четвероногих друзей.
Да, собаки тут тоже были. Как и думал, с пустыря их много по району разбежалось. Вот и здесь, из десяти свободных от толпы островков с жрущими зомбаками, на трех из них собаки кого–то терзали.
И это проблема.
Они жрут и развиваются. Сам видел, как один зомбак даже на рывок пошел, умудрился с разбега покачивающегося парня,
как бы не моих годов, с ног сбить и навалившись сверху… неприятное зрелище. Так что тянуть с отходом из города нельзя, фиг потом от этих жрунов убежишь.Поэтому я и не стал больше оттягивать свой визит в гости. Хоть и наблюдая пустые окна и балконы, уже не ждал там обнаружить ничего хорошего. Но проверять надо, чтоб потом парням не стыдно было в глаза смотреть. А то вдруг живые, а я не помог…
«Но блин, если живые и здоровые есть, то могли бы вывесить хоть какой–нибудь знак», — снова осмотрел нужные окна и балконы.
Нотам как не было никого и ничего, так и не появилось.
С подъездом приятно повезло — пустой оказался. Все, наверное, к школе оттянулись и сейчас там тусуются. Во дворе тоже никого не оказалось, с другой стороны дома, на дороге, стояли–покачивались, а тут опять повезло.
Выглянул из–за угла и практически сразу же рывком сначала до кустов пригибаясь добежал, что вокруг мусорных баков росли. А потом, видя что меня не заметили, очередным рывком до нужного дома проскочил и уже не оглядываясь, по ступенькам взлетел вверх, ногой отодвинул в сторону держащий открытой дверь кирпич, заскочил в подъезд и с облегченным вздохом закрыл ее за собой.
В подъезде, чего боялся, тоже никого не встретил. А вот дальше везение закончилось. Еще поднимаясь на нужный этаж чувствовал запах бойни и как назло, дверь в квартиру Акелиных оказалась приоткрыта и именно оттуда этими «ароматами» и тянуло.
До последнего надеялся, что если не живых, то хоть и трупы не увижу. Тогда можно было ы еще надеяться на лучшее. Но тут…
Вздохнул–выдохнул, настраиваясь, и крепко сжимая топорик шагнул в квартиру. Проверять нужно до конца, чтоб точно знать, что все мертвы.
Мертвы!
Не мог оторвать взгляда от прилично объеденных тел дядьки Васьки, высокого громогласного весельчака, и теть Иры, ненамного уступающей в росте мужу, добродушной и довольно красивой женщины. Как с братом приходили сюда, так она всегда ужасалась моей худобе и пыталась, под смешки мужа, накормить деточку.
Мертвы… Что?!
Вытаращил я глаза на пошевелившуюся теть Иру, которая повернула голову и уставившись на меня единственным уцелевшим глазом — заурчала… как мне показалось — жалобно.
Тут–то это и случилось.
Откуда он взялся — не знаю!
Уже в последний момент увидел мелькнувшую сбоку тень и, защищаясь от нее, выставил перед собой руку. Которую тут же пронзило просто невероятной болью.
Глава 4
Помимо боли обдало вонью, которая ни шла ни в какое сравнение с той, что в квартире была.
Зомбак просто невероятно смердел!
И эта туша, мало того что вцепилась зубами мне в предплечье, так еще и навалилась всем телом, пытаясь уронить меня на пол. Что, впрочем, ему удалось, но только я сам позволил ему это сделать.
Боль и вонь! Второе вытеснило собой первое. И пусть в глазах всё ещё было темно от боли, вонью мне мозги качественно прочистило. Так что падая, я оказался сверху на этом долбанном упыре, держа его второй рукой за волосы — чтоб головой поменьше дергал и кусок мяса из предплечья у меня не вырвал.
А он стремился это сделать. Но еще больше стремился ни капли моей крови не пролить мимо своего, издавающего мерзкие сосущие звуки, рта. Поэтому и назвал его упырем, что эта лежащая подо мной тварь сжимает челюсти всё сильней и сильней, и сосет, сосет…