Гать
Шрифт:
— Что же это было за беспокойство, Холману?
Хитрый прищур Штефана был непередаваем.
— Помните, третьего дня к нам обращались владельцы коттеджного поселка, расположенного за рекой? Мол, арендаторы — состоятельные мужчины солидных профессий, не склонные к суевериям — все как один принялись жаловаться на странные фейерверки в заброшенном парке неподалеку, сопровождаемые жуткими звуками и подобным беспокойством?
Доктор Волонтир сощурился припоминая. О чем-то подобном Штефан упоминал, но детали от доктора как-то в прошлый раз ускользнули.
— Но вы же, кажется,
Штефан в ответ радостно кивнул, в глазах его горел знакомый Волонтиру огонек деятельного интереса.
— Но само это объяснение меня самого не устраивало, вы же помните, доктор, мою максиму — истиной, какой бы невероятной она ни казалась, является то, что останется, если отбросить все невозможное.
— И массовое помешательство или чью-то дурацкую шутку вы не считаете чем-то вполне возможным?
— В данном случае — несомненно, — сыщик щелкнул закрываемой зажигалкой и машинально сунул ее в карман жилета, — судите сами, доктор, все обратившиеся к управляющему постояльцы сделали это независимо друг от друга, но в разные дни, как будто неведомый хулиган, устраивающий фейерверки в ночи, подшучивал строго по отдельности, хотя окна всех их спален выходят на одну сторону.
— И работники не нашли наутро никаких следов этого хулигана? — спросил Волонтир, пытаясь уследить за логикой Штефана.
— Ни одного, — ответил он, — ни следов горелых фейерверков, ни даже запаха пороха не осталось. Все было чисто и аккуратно, как будто ничего не происходило. И так случалось ночь за ночью.
— Тогда как вы объясняете эти странные явления? — продолжал допытываться доктор.
— Единственным объяснением, которое я могу предложить, — сказал сыщик, глядя на Волонтира своими проницательными глазами, — является то, что все эти люди видели не фейерверки, а нечто совсем другое.
— Что же это такое? — спросил доктор, чувствуя, что он готовится к развязке.
— Это мы узнаем, как только мы посетим лендлорда, — ответил Штефан, загадочно, — я позвоню и договорюсь с ним о встрече на сегодняшний вечер. Пока же у меня нет никаких строгих подозрений, только сплошные догадки, но поверьте мне, доктор, это будет удивительное приключение.
С этими словами знаменитый сыщик широким шагом направился домой, доктор едва за ним поспевал, охая от подагрической боли в коленях, это до сих пор сказывались последствия полугодичной командировки на первую линию, в сырых окопах даже полевому врачу приходится не сладко.
Впрочем, спешка оказалась вполне напрасной — дома Штефан тут же заперся в своем кабинете и долгих полчаса оттуда не выходил. Приложив ухо к двери, доктор слышал лишь неразборчивые голоса в трубке и короткие фразы Холману, он всегда так общался по телефону — скорее раздавая четкие инструкции, нежели поддерживая вежливый разговор о погоде. Полный сомнений Волонтир, пожав плечами, направился в свою комнату и взялся там за чтение свежего номера журнала «Медицинский обзор». В результате он был так увлечен статьей о новых методах лечения
ревматизма, что пропустил приближающийся скрип половиц:— Доктор, вы идете?
Удивительно, как преобразился Штефан. На нем вместо привычного сюртука был надет морского кроя непромокаемый реглан из брезентовой ткани, из-под которого выглядывали высокие болотные сапоги.
— Куда это вы так вырядились, Холману? — спросил Волонтир, не скрывая своего удивления.
— На болота, доктор, на болота, — ответил Штефан, тотчас взяв компаньона под руку и увлекая его к двери, — там нас ждет самое интересное развитие нашего дела о видениях и фейерверках.
— Конечно, конечно, — согласился Волонтир, тоже накидывая подходящий для подобного вояжа просторный макинтош с дырочками в районе подмышек, — но разве наше дело имеет какое-то отношение к болотам?
— Всё имеет отношение к болотам, доктор, буквально всё, — загадочно произнес Штефан, — вы увидите сами, когда мы доберемся до места. И поспешите, я уверен, что мы стоим на пороге великого открытия, которое перевернет все наши представления о природе и человеке.
— Вы говорите так, будто твердо знаете, что нас там ждет, — заметил доктор, — разве вы не говорили, что у вас нет никаких подозрений или догадок?
— Я говорил правду, доктор, — ответил Штефан, — у меня нет никаких подозрений. Но у меня вскоре будут не просто догадки, но железные улики. И я готов продемонстрировать их вам, когда мы будем на месте. Пока же я прошу вас сохранять терпение и доверие. Все встанет на свои места, когда мы увидим то, что я ожидаю там увидеть.
— Ладно, Холману, — сказал доктор Волонтир, — я полагаюсь на вас. Но вы должны признать, что это все очень странно и загадочно.
— Странно и загадочно — это мое любимое сочетание, доктор, — сказал Штефан, улыбнувшись, — и я надеюсь, что оно понравится и вам. А вот и наше такси! Пойдемте, доктор, поторопимся. Нам не стоит терять времени. На болотах нас ждет нечто удивительное и ужасное.
Вот всякого ужасного доктор с некоторых пор предпочитал избегать, в окопах ему хватило подобных зрелищ. Впрочем, поздно жалеть, если уж связался со Штефаном, представлялось разумным следовать за ним до конца.
По прибытии к чугунным воротам коттеджного поселка их уже встречал самолично владелец. Лендлорд оказался лысоватым мужчиной невысокого роста средних лет, настолько невыразительным, что доктор Волонтир поневоле погрузился в любимую игру Холману — попытался угадать, что за биография скрывалась за этой блеклой внешностью.
Вмятина на безымянном пальце — след от обручального кольца, значит, вдовец, а скорее всего в недавнем разводе; слишком тщательно начищенные для такой погоды ботинки, явно лучшие в гардеробе лендлорда фланелевые брюки от «Берберри», плюс плохо скрываемое выражение недовольства на лице у встречающего и манера каждые пару секунд доставать из жилетного кармана часы. Доктор машинально отреагировал на все увиденное:
— Я вижу, что вы спешите на свидание, мы постараемся вас не задерживать, просто проводите нас туда, где ваши постояльцы видели эти загадочные сполохи последний раз.