Газибо

34

и сказал бы: выхватывает, как полагается, не жалея кандел, из мрака, сказал бы, из полного внешнего мрака, иже нам ни за что не измерить и не постичь, сказал бы кому-нибудь тоже случайному, встречному или попутному, если б не ведал, что изреченное не сравнить с утаенным, с умолчанным

35

так что учтите, это она, контрольная лампа, выхватывает входную дверь, на которой висит расписание выдач, из коего следует, что по вторым средам и четвертым пятницам пособие выдают справедливым вдовам, и вы, разумеется, понимаете, почему их так называют, мы понимаем: их называют так потому, что мужья их не возвратились со справедливых войн, ибо пали на их полях смертью хрупких

36

к несчастью, пособие невелико, и порою, расписываясь в полученьи, одна из тех женщин вдруг огорчается и говорит арифметику в роли кассира, что хочет спросить, неужели действительно нет никакой возможности ей пособие увеличить

37

кассир же: спросите инспектора, а инспектор: пройдите к бухгалтеру, а бухгалтер: узнайте у казначея, а тот: потолкуйте-ка, женщина, с арифметиком

38

арифметик же, в прошлой жизни морской цыган и вообще немного романтик, толкует в том смысле, что справедливые войны случаются слишком часто, число справедливых вдов все растет, и возможности увеличить им всем пособие нет ни малейшей, а увеличить пособие только одной или нескольким справедливым вдовам было бы несправедливо по отношению к остальным

39

но при этом он же считает, что унывать ни за что не следует, следует не унывать, а как раз напротив: а уповать, эсперар: эсперанто зубрил он в бузуки-барах пирея, в тратториях таормины и римини, в тангериях ла-платы

40

и учит: во дни своих треволнений с надеждой не расставайтесь, питайте ее, лелейте и наподобие ласточки, что из глины лепит себе жилье, точно так, неуклонно, лепите мечту о том, как с течением времени времена изменятся, похорошеют, их будет совсем не узнать, и поскольку число справедливых войн, а значит и вдов, сократится, постольку забот убавится, у казначейства откроется очередное дыхание, и за счет сэкономленных средств все пособия навсегда увеличат

41

и женщина не расстается с надеждой, надежду она питает, лелеет, надежду она хранит и мечту свою лепит, и если спрашивают о здоровье, то возражает, что чувствует себя много лучше, чем, может быть, кажется, а точнее, так, словно вовсе и не вдова она, не вдова, а едва ли не как бы птица, пусть, знаете ли, не совсем проворная, с несуразной походкой, с нескладной судьбой, ничего, не кручиньтесь, поскольку ведь все-таки птица, птица, необъяснимая птица

42

но чу, как-то раз, как-то вдруг, где-то между второю средой и четвертой пятницей наступает иное ныне: пространство, что медитировало в стиле барокко, переключается на сирокко: все делается размытым, смутным и будто б необязательным, и когда приблизительно та же вдова посещает примерно тот же отдел, тот же самый сравнительно арифметик уведомляет ее, что с тех пор, как она заходила сюда в прошлый раз, времена изменились; присядьте

43

они изменились, но отчего-то ничуть не к лучшему, и те войны, что ранее полагали вполне справедливыми, полагают теперь справедливыми не вполне, и вдов, незадачливые мужья которых с тех войн не вернулись, их, к сожалению, тоже, и оттого им пособие не увеличили, а уменьшили, и отныне надежду на то, что однажды его увеличат, не следует ни питать, ни лелеять, а следует с ней расстаться, проститься, оставить ее в покое и жить без нее, как получится

44

и женщина расстается с надеждой, прощается с ней навсегда и мечту ни о чем уж не лепит, и если спрашивают о здоровье, печалуется, что немного недомогает и как-то не узнает себя в зеркале, видимо, что-то не так с лицом, да и в целом, признаться, уже не та

45

а если ей молвят: помилуйте, не вечор ли вы были та самая, самая что ни есть, откуда такое упадничество, неверие, если хотите, в путь и образ, вам следует походить к нам в собрание на кружок по дао, а что, почему бы и нет, мы выписываем наставников из самой поднебесной: отшельники, в основном, старичье, но они бы наверняка укрепили, решайтесь, вам выдадут сезонный абонемент, то женщина: не смешите, что проку мне в этом их поднебесье, когда я больше не птица

46

а кто же, а женщина: о-ля-ля, кто бы думал, что вы до того сохранились, что все еще мучаетесь минусом, а не плюсом, а где же ваши хваленые окуляры, в смысле, пенсне, мсье, миль пардон за издевку, но нацепите да и прозреете, не тушуйтесь, оно вам, наверное, до сих пор к лицу, когда-то вы в нем навевали мне одного знакомца из области первых радостей, ранних, неизгладимых встреч, а может, это нисколько не любопытно, да нет, отчего ж, не лукавьте, мои треволнения вас совершенно не трогают, вы, как и прежде, печетесь лишь о своих

47

но все-таки вообразите: зоолог, светило отечественного живосечения, вивисектор, как говорят, божьей милостью, попечитель различных зверинцев, кунсткамер, приват-доцент, стал славен открытыми опытами на бонобо, проказники, право, баловники, но зато какие шармантные, те же, по сути дела, мартышки, только куда солидней, да, вобщем-то, он и сам импозант был антик муар на полное загляденье, а остроум, а танцор, а как плавно он мелодировал на трианголо, а на всяких других инструментах

48

а отчего вы молчите, зачем не спрашиваете, как мы сошлись, неужели действительно безынтересно, а может, вы просто изображаете безразличье, хотите, чтоб я еще больше забылась и мимовольно доверила вам все тайны, не исключая самых нескромных, притвора вы этакий

49

мы познакомились как-то случайно, целуясь, удачней выразиться, по случаю целования в храме, после пасхальной всенощной, поцеловались, смутились оба, и смех и грех, будто дети, и почему-то сразу отправились в номера, сразу, мигом, в пролетке, правда, еще робели, миндальничали, а едва домчались, я даже и сообразить ничего не успела, и верите ли: прямо-таки до зари, до птах, стали, значит, хорошие мы приятели, задружили, заездили с ним возлюбленной парой по всяким салонам, в балет, зачастили на спиритические сеансы, рысистые испытанья, собачьи выставки, и повсюду его узнавали, хвалили, везде ему аплодировали, студиозусы восклицали: виват приват, дамы строили куры, презентовали одеколоны, локоны, молнировали бийе-ду, я, кстати, не нервничала нисколько, еще чего, много было бы им всем чести, мерзавкам, да ведь и повода не имелось