Где я?

Учёные, которым для идентификации наклеили на спину ядовито-жёлтые полосы, подобные светоотражающим деталям работников дорожных служб, сгрудились чуть в стороне, пребывая в каком-то гипнотическом экстазе. Их можно было понять. Близилась развязка затянувшегося эксперимента под названием «узнай, что я такое». Чем бы рейд не закончился, результаты полученные в нём трудно будет переоценить. Можно называть эту эйфорию ожиданием развязки, можно возможностью прикоснуться к чему-то сверхъестественному напрямую, без посредников.

Сопровождающие, приставленные к научным работникам для охраны, напрасно старались навести порядок и организовать цыплят хотя бы в подобие строя.

У бывших СОБРовцев на спине и шевронах присутствовали цвета ВОХР Росгвардии, а сами Эфы заказали нашивки с таинственным словом «Военстал» на краповом поле.

— Что бы никто не догадался, — хмыкнул тогда Ломов, накладывая аппликацию на специально подготовленные участки комбинезона.

То, что могло бы испугать учёных, находилось далеко за пределами технической зоны. Здесь они бывали практически каждый день и потому не видели ничего необычного. Рутина. Впрочем, сами «Песчаные Эфы», в купе с приданным усилением, тоже не волновались по поводу обстановки.

А вот для Ломова причина нервозности подчинённого была очевидна. Именно он и лейтенант спускались сюда ещё до того, как специалисты провели апгрейд, и видели коридор в первозданном виде.

Последними на уровень спустились Дерюгин и прибывший по этому случаю полковник Мантуров. Если майор больше волновался из-за невозможности идти в рейд с группой, то полковник понимал, что от результатов зависит его карьера. В случае провала ему припомнят и смещение генерала Булгакова, и амбициозные планы по реорганизации проекта Зона 65. В гадюшниках под названием «высшая лига подковёрного армреслинга», которым занимались на всех уровнях министерств и ведомств, это обычное явление. Уж, либо обретает яд гадюки, либо его проглотит любая жаба покрупнее.

Майор был немногословен. Прошёлся вдоль рядов своих подчинённых, понимающе покивал и пожал каждому руку. Нянькам пожелал помнить устав и держаться поближе к Эфам. Цыплят же обнимал и тряс руку так, будто прощался с ними навсегда.

Черов заметил, как Мельников сначала недовольно скривился, а после стыдливо отвернулся. Ему вспомнились намёки Ломова на возможный исход рейда. Он слегка ткнул товарища локтем под ребро и ободряюще прошептал:

— Не дрейфь, Родя! Тот кто останется там, останется не по нашей вине…

Полковник, в отличие от Дерюгина, торжественно откашлялся и произнёс возвышенную речь, где восхвалял отечественную науку, стоящую в авангарде мировой и помогающую укреплять позиции страны в сложной многополярной глобальной структуре. Заодно, поддержал отечественные традиционные ценности и выразил надежду, что общаясь с аборигенами Зоны никто не отступит от канонов православной веры. Говорил он долго и без телесуфлёра. Отчего периодически сбивался с мысли и в итоге запутался в собственных рассуждениях, поставив всё с ног на уши. По его словам выходило, что участникам рейда предстояло не только узнать, зачем, кучке бывших олигархов во главе с Лебедевым, потребовалось телепортировать в бункер локации из компьютерной игры «Фоллаут», но провести ряд подготовительных мер по добровольному присоединению Зоны к Российской Федерации.

То, что Мантуров не обладал данными профессионального оратора знали все, поэтому снисходительно улыбались и помалкивали. Впрочем, многие отметили, что полковник умудрился избежать в своей речи нецензурных слов и идиоматических выражений. Без них пафосная речь показалась искусственной и нарочито фальшивой. Это немного испортило впечатление от прощания, зато мотивировало подойти к рейду со всей ответственностью и решимостью.

Наконец и эта красная линия оказалась пройдена. Техники, получив сигнал от полковника, приступили к открытию гермозатвора.

Ломов вышел вперёд и скомандовал:

— Задраить гермошлемы и продуть клапана!

Дождавшись исполнения, продолжил:

— Проверить системы жизнеобеспечения, кондиционирования и связи. В рейде обращаться только по оперативным позывным. Общение на отвлечённые темы запрещаю. Порядок следования следующий: первым идёт старший лейтенант Сахраб, его прикрывают Лишай и Гизмо. Далее следует научная часть экспедиции. Её возглавляет Нестор. Расстояние до авангарда пятнадцать — двадцать шагов в светлое время суток, пять шагов, в случаях ухудшения видимости. Напоминаю, аномалия подвержена резким сменам погоды. Возможны кратковременные песчаные бури, локальные ливни и явления преломления света, сходные с земными миражами. Бдительности не терять ни при каких обстоятельствах! Скажу проще: таблом не щёлкать — вертеть головой на триста шестьдесят градусов! Манюня замыкает колонну. Я и Проф находимся в повозке и следуем параллельным курсом, прикрывая один из флангов. Вопросы есть?

Вопросов не было и диск гермозатвора плавно открылся.

В Зоне наступало утро очередного дня и светило, по всем параметрам идентичное нашему Солнцу, жёлтым пятном висело над горизонтом. Сразу бросилась в глаза разница между естественным освещением аномалии и искусственным внутри коридора. Человеческий глаз очень чувствителен к этому моменту и его обмануть невозможно. Неужели аномалия не проекция, а вход в новый мир?

За порог шлюзовой камеры шагнул только полковник Мантуров. Майор остался внутри, опасаясь воздействия излучения на вживлённые в тело импланты.

— Ну, с Богом! — напутствовал полковник, смущённо перекрестив спины удаляющейся группы.

Здесь он выглядел несколько смущённым и весь налёт помпезной официальности слетел, оставив место волнению о судьбе отправившихся в неизвестность подчинённых. Видимо, его предыдущую пламенную речь снимали для отчёта перед вышестоящим начальством, а тут он не боялся выглядеть самим собой.

Присутствующие техники только помахали руками. Они выполнили свою часть работы и дальнейшее их мало беспокоило.

Первые полчаса отряд двигался молча. Прапорщик управлял повозкой, испытывая разные режимы. Уяснив, что она ничем не отличается от той, что предоставили для тренировок на полигоне, перестал экспериментировать и занял место справа от научной группы.

Повозка представляла собой открытую платформу облегчённой конструкции. Спереди два пластиковых кресла, на которых размещались водитель и пассажир. Сзади грузовой отсек, где навалены кофры с приборами, сухим пайком, питьевой и технической водой и боекомплекты к стрелковому вооружению. Конструкторы держали в уме, что простенький электродвигатель или аккумуляторная батарея, могут выйти из строя и тогда первопроходцам придётся впрягаться в постромки и тащить телегу подобно бурлакам на известной картине Репина.

По этой же причине на транспортном средстве отсутствовали все лишние детали. Никаких коленвалов, трансмиссий и коробки передач, регулирующей крутящий момент. Чем сложнее механизм, тем больше вероятность, что поломка пружины или шестерёнки, выведет из строя всю систему. В аномалии запчасти взять негде, а тащить на себе, значит лишить группу скорости и манёвренности.

Даже вместо руля имелся рычаг, позволяющий менять траекторию движения, медленно поворачивая в ту или иную сторону.

Если с тележкой было всё понятно, то с аномалией происходило что-то странное. Исследователи удалились всего на пять километров, а над горизонтом уже повисло марево, смутно повторяющее очертания некоего города, отдалённо напоминающего типовые кварталы небоскрёбов в родных Сити. От земных миражей его отличали странные подёргивания картинки и мельтешение горизонтальных линий, словно на экране телевизора при плохом сигнале.