Где я?
Шрифт:
— Вот так рождаются мифы и легенды народов, населяющих российские регионы, — хмыкнул Денис, — А то, что следаки просто подтвердили выгодную начальству версию, тебе не приходило в голову?
— Нет, — признался Дим Димыч, — По версии моего начальства как раз и выходило, что боец самоубился из-за неумелого обращения с оружием. А следаки доказали, что парня застрелили, сымитировав самоубийство. То, что простому человеку кажется правдоподобным, для намётанного взгляда профи выглядит как неумелое подражание. У тебя же намётанный взгляд?
Черов витиевато выругался, благодаря командира за комплимент.
— Это у Шерифа взгляд намётанный, а я только
— Не прибедняйся, — подбодрил Ломов, — Меня же ты как-то выследил в Корабельной роще. И здесь справишься. Хотя бы ради того, чтобы не посрамить честь крёстного. Он же верил в тебя и дал отличную характеристику.
Возмущаться и оправдываться расхотелось. Черов, присев на корточки, принялся изучать следы, оставшиеся от сидевшего на краю Якобинца.
— Надо было фотоаппарат захватить, — смирившись с участью, посетовал Денис.
— Забей, — отмахнулся Ломов, — Представь, что у нас другая специфика. Привыкли, понимаешь ли, к постоянной видеофиксации. Деградирует ваша профессия. У тебя в личном деле указано, что имеешь тягу к чтению именно бумажных книг. Вот и поступай как примитивные герои авторов-дилетантов.
— В моём личном деле? — удивился Черов, — С какого хера подобная мелочь заносится в официальный документ?
— Это не мелочь, — поправил Ломов, — Библиолатрия считается опасным симптомом, и страдающий ею должен находится под постоянным наблюдением штатного психолога. Извини, но в наше время потоковой информации и цифрового формата тяга к макулатуре считается чем-то инклюзивным. Здесь полшага до болезненного поклонения, обожествления книг и риска попадания под влияние какой-нибудь тоталитарной секты. Но я отвлёкся. Прикинь, что книжный герой, скажем, твой любимый Шерлок Холмс, у которого в наличии только лупа и острый ум, оказывается в аномальной Зоне Бункера 65. Что он предпримет?
— У меня и лупы нет… — начал было Черов, но осёкся, вспомнив свой оптический прицел, — Если снять, то оружие потом по новой придётся пристреливать.
— А ты не снимай, — посоветовал Ломов, — Тебе отпечатки мушиных лапок искать не нужно. Ищи что-то необычное, а процесс комментируй вслух. Хач и Митяй будут записывать твои слова в блокнот. Вместе или по очереди, мне неважно. Это необходимо, чтобы предоставить впоследствии полный отчёт комиссии. Всём всё ясно?
— Я проконтролирую, — заверил АК-47, подстёгивая ассистентов к конспектированию хода осмотра. — Итак, — начал диктовать Черов, — Тело Петроса лежит на животе в яме глубинной в два с половиной метра…
— Два семьсот пятьдесят, — вставила Сафонова, — Когда раздевала Якобинца, нашла блокнот с записями. Призор подробно записывал весь ход раскопок. Последняя запись: «Два метра семьдесят пять сантиметров».
— Есть в записях что-то интересное? — с надеждой спросил Черов.
— Он не писатель, — вздохнула Сафонова, — Только цифры и количество вёдер с грунтом, вынутых из ямы.
— Хорошо, — вздохнул Денис, — Глубиной два метра семьдесят пять сантиметров. Длиной три и шириной два метра. Края ровные. Деформации подвержен только участок, где сидел Якобинец. Посторонних следов не наблюдается. Как и посторонних предметов. В наличии имеется штатный АМБ призора, шнур в полиамидной оплётке с прикреплённым карабином и пластиковым ведром. Внешних повреждений оплётки и пластика нет.
Черов взял автомат, осмотрел. Затем отстегнул магазин и снял с предохранителя. Оттянув затвор, заглянул в патронник.
На всякий случай нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало.— Никаких опасений работа не вызывала. Внешних угроз призор тоже не видел. Всё произошло настолько внезапно, что он не успел дослать патрон в патронник. Сахраб, ничего подозрительно не заметил?
— Я, конечно, высоко сижу, далеко гляжу, но… Ты представляешь, сколько объектов у меня под контролем? Хотя, с другой стороны… — задумался наблюдатель, — Подкрасться к ним мог только мелкий зверёк. Грызун или ящерица. На движение кого-то крупного я бы среагировал. Обстановка довольно статичная, и любой шаг мгновенно привлекает внимание.
— Следов нет никаких. Ни крупных, ни мелких. Если только враг умел летать.
— Не, Нестор, летучую тварь я бы однозначно просёк. Просто из-за необычного способа передвижения. А мог призор сам прибить цыплёнка?
— Чем? Ведром? На спине повреждений ткани не вижу. Ладно. Принимаю решение спуститься в яму. Танк! Дуй ко мне.
— Отставить! — гаркнул Ломов, — Сам помогу.
— Извини, командир, но у тебя руки должны быть свободны. Бди. Потом, тело Петроса всё равно придётся доставать, а Танк сойдёт и за тягач, и за лебёдку.
— Я иду, — отозвался сержант, — Кстати, скафандр с Якобинца сняли. Сидит голенький на пенке. Угукает, как младенец. Водичку попивает. Я не врач, но лишних пальцев или ещё каких мутаций не вижу. Манюня кивает. Подтверждает.
— Зрачки расширены как блюдца. Зрительные реакции отсутствуют. Либо не видит, либо просто не реагирует на движения пальца. Присутствуют старые следы инъекций. Но нас всех кололи перед рейдом. Свежих не нашла.
Танк обмотал верёвку вокруг пояса, пропустил через карабин и закрепил так, чтобы она не выскальзывала, и Черов спустился в яму.
Осмотрел стены и дно вблизи, принюхался.
— Посторонних запахов не чувствую.
— Есть же анализаторы воздуха! — всполошился Геворкян, — Зачем собой рисковать понапрасну?
— Потому что дебилы, — тихо произнёс кто-то, чей голос Черов не смог определить.
Ломов, несомненно, узнал, но не среагировал. Значит, кто-то из своих. — Тело Петроса лежит на животе, лицом в грунт, в свободной позе. Руки расставлены в сторону, ноги вместе. Значит, упал уже мёртвым. Иначе успел бы повернуть голову в сторону. Никаких следов борьбы. Сопротивления тоже не оказывал. Говоря по-простому, рухнул, как мешок с картошкой. Это, на мой взгляд, пока единственная странность.
— Поясни, — переспросил Ломов, не прекращая наблюдения за округой.
— Ну сам посуди, если бы он копал и у него прихватило сердце, то была бы другая поза. Скрюченная, либо лежал на боку. Если бы задохнулся от газа, то непроизвольно держал руки у горла. Да и вообще, когда смерть настигает стоя, то прежде всего подгибаются ноги и тело падает на колени. Дальше, куда направит инерция. А так получается, он предварительно выпрямился, а потом рухнул, расставив руки.
— Стало быть, его кто-то толкнул в спину?
— Именно так и выглядит. Я трупов много не видел, в основном в школе милиции на демонстрационных роликах, но поза слишком картинная. Так не бывает. Ладно. Переворачиваю тело.
Почти минуту все слышали лишь кряхтение Черова, затем он присвистнул от удивления и сказал что-то на ломаном древнегреческом с добавлением суржика и совсем уже деревенского диалекта.
— Чего, чего? — встревожился Ломов.
— Асфиксия.
— Задушили?
— Необязательно. Умер от недостатка кислорода. А способов много.