Гений
Шрифт:
Чтоб скрыть свои размышления, я просто разлил по третьему бокалу себе и Тили, тем более, что в бутылке больше и не оставалось.
— Тиль, ты знаешь, мне кажется, Михаэль о тебе очень беспокоится. Так что, зря ты на него злишься, он просто вежливость проявляет. Скажешь, ему лучше на это наплевать и к тебе появиться опять?
Демиург задумалась.
— Не знаю, наверное, нет. Я ведь и правда этого его эльфа люблю. Так что, если твое пророчество сработает, то зачем мне еще Михаэль тут…
— Я рад, — просто сказал я.
— Ладно, пойду я, — ответила Тиль, — А то, тебе тут скоро дверь просребут с жалобным поскуливанием…
И сказав это, демиург мира
Я встряхнул головой… все-таки эти странные порывы вдохновения с провалами в памяти несколько озадачивают. В комнату проскользнула Сима с кувшином вина и тарелкой полной каких-то вкусностей. Поставила на стол и уставилась на меня огромными серыми глазами. Я обнял девушку и прижал ее к себе, наглаживая ее спину между лопатками сквозь ткань сарафана.
— Ты не торопишься? — спросил я.
— Нет, все уже разошлись, дядя уже дверь запер и спать отправился.
Придерживаю девушку левой рукой, правой поднимаюсь и провожу по ее шее, щеке, отвожу за ухо, погружаю в ее волосы, нацеливаясь губами для поцелуя…
— А с кем ты тут говорил? — спрашивает Сима.
Опа-на… неужто с ревностью придется разбираться. Застыв, гляжу в широко распахнутые серые глазищи, с моими губами застывшими всего в паре сантиметров от ее губ.
— Это и правда была пресветлая Тиллиринель? Я ведь не верила, когда ты говорил о богах, а как ее услышала, никаких сомнений не осталось. Да и не выходил из твоей комнаты никто, я ведь под дверями стояла. Ты и правда с самой Демиургом знаком?
Так вот оказывается, чем я в приливах вдохновения занимаюсь… Интересно.
— Но ведь ты никому об этом не скажешь, солнышко, — нежно шепчу я, ощущая наше смешанное дыхание на лице, и мои губы, наконец, касаются ее…
Профессор удобно сидел в привычном кресле у окна с бокалом в руке и бутылкой очередного нектара стоящей со вторым бокалом на столике рядом. Интересно, это у них с Михой что-то вроде соревнования, кто нектар поэкзотичнее придумает? И кто у кого эту привычку перенял? Скорее всего Миха у профессора, все-таки он изрядно моложе.
— Ну, что, появился, ученик? — вопросил Укантропупыч и знаком показал на кресло напротив, заодно наполнив второй бокал и пододвинув его поближе к указанному креслу, — Где пропадал?
— У Йогиты с Михой, — ответил я, послушно сел, и взял бокал, — А еще в F58. Помните ту девицу, которую надо было обустроить. А еще сегодня буду Йогите помогать в миссии в R66.
— Вот это хорошо, молодец, правильно, — одобрительно кивнул профессор, — Нечего запираться в рамках одной лаборатории, надо расти.
— Раз уж мы затронули эту тему, профессор, — ответил я, — вы не возражали бы, если бы я пообщался с социальными инженерами?
— А это-то тебе зачем??? — искреннее удивился профессор, — Нет, если хочешь — пожалуйста, но правда не пойму. Ты уверен, что ты этого хочешь?
— Слишком уж сильно меня отговаривают от общения с ними…
— А! — ответил профессор, — Тогда и правда надо. Хотя бы, чтоб убедиться, что иногда отговаривают по делу. И не откладывай. Теперь слушай правила. Социальные инженеры — не боги, они альфа, то есть алеф. Углеводородные тела. Лишних способностей при общении с ними не светить. Все перемещения и материализации при помощи артефактов. Понял? Нечего этим обездоленным в лицо тыркать
своим могуществом. Неприлично. Понятно?— Извините, профессор, но нет, ничего не понял… вы это о чем?
Укантропупыч, совершенно неожиданно и не в своем стиле, вздохнул грустно и долго, звуча как старомодный паровоз, выпускающий пар, и принялся обьяснять.
— Ты, пойми, они тебе не ровня. Как и ты, они родились младшими богами, но так и не переросли свои смертные тела. И умерли в них. Их из реинкаранатора вытащили в последний момент. Если уж совсем точно, их инпу-узлы отсортировали для индивидуальной отработки. В этих случаях дать тело «омега» просто не работает, они в нем растворяются без осадка. Проще сразу развеять. Поэтому их помещают в тела «альфа», да-да, тех самых длинноухих, и дают им шанс. Если и это не работает, то они или развеиваются битовой пылью, или реинканрируются в смертных по новой, зависит от того, осталось ли что-то для реинкарнации или нет. Обычно, увы, развеиваются, но это неважно.
После всего этого, сам понимаешь, давать им полную божественную власть по крайней мере глупо. Так что их уровень доступа весьма и весьма ограничен. Например, в реальность они погружаться не могут — и так уже там нагадили сверх меры. А в виртуале им выделен набор миров, где они творят, что хотят, но больше ничего не могут. Создавать миры они не могут, пользуются тем, что им дали. Требовать, что хотят, тоже не могут. Мы им дали «артефакты» создавать еду, одежду, перемещать их между их жилищем и лабораторией, в общем, по меркам смертых у них и так уже поросячий рай, но больше они по сути ничего не могут. Понимаешь?
В общем, хочешь с ними общаться, не мозоль им глаза своими возможностями. Неприлично. Чего уж там, задевать этих богом обиженных?
А общаться… ну, Айниэль у них общительная. А вообще, решай сам. Я бы сам в это ведро помоев не стал нырять, так что если тебе нужно — тебе и решать. Кстати, а если и правда социальные вопросы интересны, пообщайся лучше с Андреем Яковлевичем, из лаборатории социальной эволюции. Он и бог нормальный, и правда понимает многое.
— Спасибо, профессор, это тоже обязательно, — решил я ответить дипломатично, — Так, а чего вы меня вызвали?
— О! Другое дело! — оживился Укантропупыч, — Правильно, вот это я понимаю. Короче, с этими сам разберешься, а теперь давай по делу. Итак, пока ты очень хорошо идешь, но пора и о теме исследований подумать.
— Дык, вроде ж мне еще учиться и учиться… нет?
— Учиться ты будешь всегда, — возразил профессор, — А делу это мешать не должно. Короче, я тебе тут тему хочу подбросить, а ты думай — интересно или нет? Если интересно — дай знать, займемся. Понял? Хорошо?
— Почти… — ответил я смущенно, — Звучит, будто мне вы выбор даете. Хочешь — занимайся, не хочешь — нет. Это как?
— А как иначе? — удивился профессор, — Настоящее исследование так и устроено. Если неинтересно — никто заставить не сможет, а если интересно — наоборот, никто остановить не сможет. Как обычно…
Надо сказать, такой взгляд на вещи резанул уже знакомым подходом из мира смертных. За всеми материальными примочками там всегда в конце концов стоял именно этот выбор. Хотя и не знаю, может, это только у меня стоял…
— И что за тема, профессор?
— Тема, ученик, сложная — создание героя. Я над ней уже много лет бьюсь, — ответил профессор, — Вот смотри. Берешь ты ребенка, даешь ему почти супервозможности, и что получается? У него и так все получается, мяч попадает в ворота, кулак в нужные челюсти, девочки ахают и падают штабелями в постель… И что, в результате?