Геном Пандоры

«Вот и конец», – подумала Саманта и надавила на спуск.

Хлопнуло. Свистнул дротик, но овчарка ловко отскочила в сторону и растворилась во мраке. Напасть она так и не попыталась, и через секунду стало ясно, почему. От деревьев отделилась гигантская четвероногая тень. Крупный зверь протрусил к Саманте и, пока она дрожащими пальцами взводила курок, встал рядом и подставил жесткий загривок под ее ладонь.

Глава 6 О спорящих и путешествующих

– Какой интересный на тебе головной убор, – сказал Вечерский. – К нему бы еще старый «Глок» и удостоверение частного детектива – и вперед, на съемочную площадку.

В лаборатории ярко горел свет. Включены были все лампы – и в рабочем помещении, и в кабинете Саманты. Здесь же, в кабинете, перед ее личным компьютером расположился Вечерский. Сидел нагло, по-хозяйски, вытянув длинные ноги, – разве что сигары у него в зубах не было. На экране горела какая-то схема: карта города с биотехнологическим парком в центре. От парка разбегались красные концентрические круги. Заметив, куда смотрит Саманта, Вечерский отключил экран. Гморк, проводивший женщину до самой лаборатории, застыл у нее за спиной – то ли телохранитель, то ли конвоир.

– Зачем ты выпустил животных? – глухо спросила Саманта.

– Я выпустил? Да что ты говоришь… Согласно логу вивария, их выпустила некая доктор Саманта Анджела Морган, руководитель генноинженерной лаборатории SmartGene Biolabs. – И Вечерский помахал карточкой Саманты.

– Ты украл мою карточку?

– Позаимствовал. Но собираюсь вернуть.

Он швырнул пластиковый прямоугольник Саманте. Та рефлекторно поймала карточку и тут же уронила, будто кусок пластика обжег ей пальцы.

– Зачем?..

– Отчасти я оказывал услугу Амершаму. Отчасти спасал твою жизнь. А разве ты ехала сюда не затем же?

– Я собиралась пустить газ.

– Сэмми, – Вечерский улыбнулся, – я тебя не узнаю. Ты собиралась уничтожить результаты самого впечатляющего своего эксперимента? Да что с тобой стало?

Саманта прищурилась и сделала шаг вперед. Она сознавала, что у нее нет шансов – мужчина сильнее и быстрее, не говоря уже о стоящем за спиной звере. И все же, если подойти достаточно близко, она сможет ударить хотя бы раз…

– У меня убили единственную подругу. Потом убили еще одного хорошего человека. А меня, судя по всему, предали. Предательство заставляет переоценить некоторые вещи.

– Предательство… – Вечерский улыбаться перестал, но смущен, кажется, не был. – Очень широкое понятие – предательство. Можно ли назвать предательством то, что даешь любящему тебя человеку надежду, а потом швыряешь эту надежду в грязь?..

– Я…

– Подожди. Мы ведь говорим о предательстве? Предательство ли то, что, совершив ошибку – одну-единственную, но очень скверную ошибку, – ты пытаешься уберечь любимую женщину?

– Это ты пытался меня уберечь? Как?

Вечерский кивнул, указывая на Гморка:

– Ты не хотела его взять, но я все же отправил его охранять твой дом. Незаметно. Гморк может быть при желании совершенно незаметным…

« У твоих соседей есть большая собака?» Саманта вздрогнула.

– К сожалению, я не догадался сразу приказать ему следовать за тобой повсюду, как сейчас… И о нападении узнал только из вашего с Дианой разговора. Не надо быть Эйнштейном, чтобы понять, кто затеял эту грязную игру. В тот день, когда ты так ласково со мной побеседовала, я словно спятил. Я едва удержался, чтобы тебя не придушить, а выйдя из номера, тут же позвонил Амершаму. Но я не ожидал, что старая гадина решится на такое…

– Чего же ты ожидал?

– Честно? – Алекс поморщился. – Ожидал, что он отстранит тебя от проекта под каким-нибудь дурацким предлогом государственной безопасности и передаст все исследования мне. Как-то так. Если я вообще тогда о чем-то думал.

– И это ты не считаешь предательством, Алекс?

– Почему же. Считаю. – Вечерский посмотрел на нее, и в этом взгляде вдруг прорезалась такая черная застарелая тоска, что у Саманты защемило сердце. Этот человек любил ее. Но ведь и она любила его. Или почти любила…

– Пожалуйста, давай позвоним в полицию и в службу по контролю животных. Надо сообщить о том, что звери разбежались. Не важно, кто их выпустил – пускай это буду я. Все равно мне уже терять нечего. Но их еще не поздно отловить…

Тоскливое выражение исчезло из глаз Вечерского, сменившись чем-то, чего она не поняла. Не оборачиваясь, он включил экран компьютера. Схема изменилась. Теперь красные круги охватили всю верхнюю часть города, вплоть до центра, и заползли в северные пригороды.

– Что это? – спросила Саманта.

– Зона поражения. Или заражения. Не знаю, как ее обзовут историки… если, конечно, останется кому сочинять истории.

Сделав это странное заявление, он немного помолчал и продолжил:

– Ты, Саманта, опять меня не поняла. Ди верно о тебе говорила – ты чертовски умна, но в людях не разбираешься совершенно. И это очень хорошо, потому что, разбирайся ты в людях получше, могла бы мне здорово помешать.

– Да в чем помешать?!

– Амершаму кажется, что мы с ним затеяли небольшую провокацию. Компактный, контролируемый взрыв вроде того, что произошел одиннадцатого сентября ровно тридцать пять лет назад. Символично, не правда ли?

Саманта Морган непонимающе смотрела на Вечерского. Тот усмехнулся:

– Ты знаешь, насколько выросло тогда финансирование военных программ? Меры борьбы с террором ужесточились, а ведь это крайне удобно – достаточно обвинения в террористической деятельности, и – алле-оп! – ты избавляешься от нежелательных персон. Много кто выиграл на той заварушке. Вот и сейчас Амершам полагает, что мы с ним способствуем развитию его конторы. Он надеется, что после инцидента со сбежавшими химерами все подобные исследования будут жестко контролироваться его ведомством – ведь уже три года он долбит конгрессу, что его роль из наблюдательной должна превратиться в руководящую. А это большие деньги и большая власть, Сэмми, ведь Бессмертные – те же трансгены…

– Алекс, о чем ты говоришь?

– Гморк – очень сообразительное животное, Сэмми, хотя и не понимает человеческой речи. Зато я могу слышать все, что слышит он. Мы связаны «Вельдом» крепче, чем двое влюбленных… – При этих словах Вечерский неприятно усмехнулся. – Услышав твою историю о ковбое с ножом и историю Дианы про эксперименты над детьми, я сложил два и два – и с результатами этого сложения отправился к Амершаму. Я немного преувеличил масштабы его промаха, сообщив, что у Дианы есть все инкриминирующие документы. И он раскололся, как свинья-копилка от хорошего удара молотком. Он очень хотел убить тебя, Сэмми, а я хотел спасти – и предложил ему отличный план. В качестве беглеца-террориста ты гораздо ценнее, чем в качестве трупа. Теоретически после смерти Боба Райли и после звонка Дерринджера ты уже должна была бежать из города – и тогда на тебя бы поспешили навесить всех собак. Но я догадывался, что ты заявишься прямиком сюда. Я хочу тебе кое-что показать.