Герой

— А чем он так хорош? — насторожилась Злата, после чего взяла у Дарьи бокал и залпом осушила его, сразу проглотив все до капли.

Всего один краткий миг лицо змейки все еще хранило выражение нетерпения и любопытства, после чего ее рот приоткрылся, а черные глаза округлились. Дочь Великого Полоза поморщилась, затрясла головой и часто задышала.

— Как вы это пьете?! — прохрипела она.

— С удовольствием, — я с трудом сдержал улыбку.

— Как можно получать удовольствием от этого?! — на глазах Златы выступили слезы, бледные обычно щеки раскраснелись. Она хватала воздух широко открытым ртом и трясла перед ним ладонями.

— Заешь пирожным, — предложил я.

Когда речь шла о сладком, дважды повторять для Златы не приходилось. Секунда, и ее уже не оказалось в гостиной.

— Вы проницательны и наблюдательны, Михаил, — нарушил воцарившуюся тишину Нечаев. — Весьма полезные качества.

— Благодарю, — чтобы не искушать гостя, я отставил бокал с коньяком в сторону так, чтобы его скрывала стопка книг на низком столике. — Мне показалось, что со стороны полозов было бы весьма дальновидно создать вашу копию и внедрить ее в наше общество путем героического спасения Императора.

— Не только вам так показалось, — скупо улыбнулся Нечаев. — Полозы задумали ровно то же, что вы сейчас и озвучили. Когда мои люди не вернулись в назначенный срок, я понял, что сомнения терзали меня не просто так. Наша ячейка во Франции оказалась раскрыта и заменена копиями. Те, кому я доверял, не позволили мне спешно покинуть столицу Франции. Меня схватили, обезоружили и бросили в подземелье. Это был мой просчет…

— Я правильно поняла, — осторожно начала Дарья, — ваш просчет в том, что вы доверяли своим людям?

— Да, — без толики сомнений отозвался Нечаев. — Я спешил и действовал опрометчиво, за что и поплатился. Доверие всегда было непозволительной роскошью, а сейчас это ощущается особенно остро.

— Но как же жить, если никому не верить? — Дарья подошла ко мне и положила руки на мои плечи.

— Долго, но не столь счастливо, как хотелось бы, — улыбка Нечаева вышла горькой. — В мире полно предателей и лжецов, а теперь к ним присоединились и копии. К счастью, наши ученые уже почти закончили разработку препарата на основе крови Златы. Он позволит простым людям различать клонов.

— Каким образом? — оживился я.

— Субстанция напоминает гель, — пояснил Петр, — можно намазать им ладонь и, скажем, пожать руку тому, в чьей, скажем так, оригинальности, следует убедиться. У созданных полозами копий возникает сильная аллергическая реакция, так что они выдадут себя.

— Или смогут приспособиться.

— В этом нет сомнений, — оказывается, Нечаев разделял мои опасения касательно новой разработки. — Но это займет у них какое-то время, так что часть копий будут раскрыты. Это заставит их снизить скорость внедрения в наше общество.

— Уже лучше, чем ничего, — согласился я.

Нечаев кивнул и продолжил:

— Итак, после того, как меня бросили в катакомбы под Парижем, мне удалось сбежать. Пришлось вдоволь побродить по подземельям, прежде чем получилось выбраться на поверхность. Кстати, в одном из подземных залов я смог… — Нечаев задумался, подбирая нужные слова, — взглянуть на себя со стороны, — он снова улыбнулся и спросил. — Вам когда-нибудь не нравилось собственное отражение?

— Они закончили вашу копию, — я понял, к чему он ведет.

— Да. При задержании вырезали кусок мяса из моего плеча и сделали копию всего за пару дней. — В голосе Петра зазвенела сталь. — Это быстрее, чем обычно. И, что примечательно, тварь не уступала мне ни в чем. Большинство моих ран — ее рук дело. Причем не только физических, — Нечаев помрачнел.

— Не только? — Дарья зябко поежилась.

— Я душил сам себя и смотрел, как в моих же глазах угасает жизнь, — поморщился Нечаев. — Поганое зрелище, знаете ли.

— Не сомневаюсь, — от услышанного даже мне стало немного не по себе.

— А представьте, если полозы пойдут дальше? Что если против наших солдат в бой пойдут не их отражения, а их жен, детей… матерей? — пальцы на здоровой руке Нечаева сжались в кулак.

Дарья рядом со мной затаила дыхание и прошептала:

— Вы говорите страшные вещи, Петр.

— Лучше говорить о них, нежели видеть воочию, — так же тихо произнес Нечаев. — Мы просто обязаны покончить с Великим Полозом и его выводком до того, как он начнет действовать в полную силу. И начать нужно с Франции. Причем, чем раньше — тем лучше.

— У нас хватит сил победить в войне? — в моей памяти ожил образ «Москвы, сожженной пожаром», что была французам отдана'.

— Мы вынуждены сражаться на два фронта, так что придется туго. — Честно признался Нечаев. — Но у меня есть план. Как только я проработаю его, то посвящу вас в детали.

— Ждем с нетерпением, — Дарья вернула себе самообладание.

— Кстати, об ожидании, — Петр подался чуть вперед и взглянул на меня. — Император желает видеть вас. Я доложу ему, что вы пришли в себя, так что в скором времени прибудет машина.

— В насколько скором времени? — я невольно покосился на окно.

— Не ранее, чем завтра вечером, — успокоил меня Нечаев, а потом посмотрел на Дарью. — Вас тоже ждут, Дарья Сергеевна.

— Меня? — девушка заметно напряглась. — Зачем?

— С вами желает поговорить Аглая, личная ворожея Императора.

— С ней все в порядке? — я вспомнил, в каком плачевном состоянии была женщина, когда ее доставили в Москву. В битве у реки Неман она потратила слишком много сил.

— Она уже на ногах, — ответил Петр.

— Но… зачем ей я? — Дарья взглянула сначала на меня, затем на главу Тайной канцелярии.

— Не могу знать, — пожал плечами Нечаев и тут же поморщился от боли. — Она лишь просила мене вас пригласить. Полагаю, это как-то связано с вашим женихом, а может виной всему дар ворожей. Но лучше не гадать и узнать все самим. Тем более, ждать совсем недолго.

— Вы тоже будете там? — спросил я, уже предугадывая ответ.

— Непременно. — Нечаев с трудом поднялся на ноги. — Но я отправлюсь раньше вас. Мне есть что обсудить и с Государем, и с его военачальниками.