Гитлер против СССР

Можно проводить сравнение с хорошо известным гражданским самолетом, это самолет нового типа — «Максим Горький». Советский Союз строит теперь серию в 16 таких машин. Это шестимоторный самолет (7 500 лошадиных сил) с размахом крыльев в 63 м, длиной в 35,5 м, высотой в 10 м, с грузоподъемностью в 60 пассажиров (не считая команды), со скоростью в 275 км в час, с радиусом действия от 1 600 до 3 200 км и с потолком в 6 км; эта машина может, по меньшей мере, соперничать с последней британской рекордной моделью, новым рейсовым самолетом Армстронг-Уитворт, который берет 56 пассажиров и имеет скорость в 260 км в час. Что касается истребителей, то последние известные модели в конце 1935 г. показали скорость в 480 км в час, несмотря на то, что они тяжело вооружены пулеметами (последний британский Хавк).

Нет, воздушные крейсера будут у обеих сторон: а так как советские воздушные силы сейчас намного превосходят геринговские (СССР занимает первое место, а Германия второе или третье) и так как СССР, опираясь на свои национальные резервы, ни за что не уступит превосходства в этой области, то трудно себе представить, что Герингу удастся изменить это положение собственными силами. Как раз авиамоторы являются слабым местом германской промышленности, которая не научилась еще производить надежные и высококачественные моторы. Но как обстоит дело по крайней мере в области воздушной тактики, летного боевого искусства воздушных экипажей? Германские летчики были, пожалуй, лучшими в мире, но сейчас им надо еще доказать, лучше ли они сегодня пользующихся мировой известностью советских пилотов «челюскинского класса» и их учеников, или имеет место обратное.

Несомненно одно, что в важнейшей новой области авиационной тактики — массовом парашютизме, массовом воздушном десанте целых полков пехоты позади неприятельских линий — Советский Союз до сих пор пользуется своего рода «монополией». Во время маневров Красной армии возле Киева осенью 1935 г. присутствовавшие иностранные генералы видели, как 2 500 красноармейцев в полном порядке высадились на землю с воздуха в течение сорока минут и немедленно открыли огонь из автоматических винтовок. Но как сообщил позже Ворошилов, они не видели одновременной высадки в другой местности Советского Союза воздушного десанта в 5 700 человек (больше, чем бригада), который выполнил ту же операцию. Десятки тысяч красноармейцев имеют значок парашютиста и число прыжков с парашютом, сделанных гражданским населением, уже приближается к миллиону.

Народ, который массами поднялся в воздух, не боится воздушных пространств, а это не пустяковый стратегический фактор. За последнее время достигнуты новые успехи. На маневрах Красной армии в Белорусском военном округе в сентябре 1936 г. высадка воздушного десанта из 1 200 бойцов в полном боевом снаряжении с 150 пулеметами и 18 тяжелыми полевыми орудиями заняла меньше 8 минут; [92] а в Московском военном округе был высажен воздушный десант из двух войсковых частей, насчитывавший 5 500 человек, переброшенных на расстояние в 420 км. Может ли в таких условиях итти речь о «неприятельском тыле» для красных бойцов? Советская авиация научилась перевозить тяжелую артиллерию и танки; французский военный атташе в Москве видел, согласно заявлению Пьера Кот во французской палате 27 февраля 1936 г., как 97 советских самолетов в течение двух часов перевезли «в тыл противника» полностью вооруженную бригаду с 16 орудиями, с танками и пулеметами. Атташе закончил свой отчет правительству словами, что «никакие иные воздушные силы в мире неспособны на такую операцию». Все эти высказывания единодушно свидетельствуют, что такие операции представляют собой совершенно необычные сдвиги во всем военном искусстве.

92

Английский генерал Уэйвелл, который присутствовал на маневрах в Белоруссии в качестве главы британской военной миссии, заявил: «Я никогда не поверил бы в возможность подобной операции, если бы не видел ее сам».

Если Геринг со своей стороны поднимает шум и замышляет формирование целых «воздушных дивизий пехоты» (каждая, как сообщают, должна состоять из 250 самолетов, иметь в своем составе от 1 400 до 1 600 человек, пулеметы и артиллерию), то это не больше чем намерения и начинания, в то время как у его противника, где авиацией занимается весь народ, это уже реальность. А кто гарантирует Герингу, что его «воздушные пехотные дивизии», безопасно высадившиеся в тылу «красного врага», благодаря большой пропорции коммунистов, социалистов и антифашистов в их рядах, не присоединятся к этому красному врагу?

Социалистическая армия в воздухе в качественном и количественном отношении сильнее фашистской, хотя, может быть, и не в такой степени, как на земле. Но пока мы говорим только об армии, а не об ее позиции. А именно позиция в воздухе, воздушная стратегия приводит нас к наиболее поразительному выводу:

Геринговская воздушная армия, какой бы мощной она ни казалась, в общем бессильна по отношению к территории Советского Союза, Воздушная армия социализма по отношение к территории фашист Германии — смертельна.

Первый взгляд на карту дает ответ и объясняет почти все.

По одну сторону лежит обширное пространство Советской федерации, простирающееся на два континента и имеющее решающие жизненные центры в середине, а не на периферии. Москва, Донбасс, Урал, Кузбасс, Кавказ, Харьков, Сталинград — все лежат на «средних меридианах» страны; их отделяют друг от друга и от национальных границ сотни, а иногда (как на востоке) тысячи километров; гораздо большие расстояния отделяют эти пункты от двух главных противников Советского Союза — Германии и Японии. В результате, если германским эскадрильям воздушных крейсеров удалось бы пролететь расстояние до советской границы, то вряд ли у них хватило бы духу и горючего покрыть огромные расстояния над самой страной. Если во время этих дальних перелетов они будут ослаблены или рассеяны в различных направлениях беспрерывной советской контратакой с земли и с воздуха, то дело может для них кончиться совсем скверно. В лучшем случае они могли бы избрать ограниченную цель как можно ближе к советской западной границе, но ни при каких обстоятельствах не могут они «ринуться через Россию»: жизненные политические и экономические центры слишком разбросаны для этого. Решающие промышленные районы, как, например, угольный район Донбасса, металлургическая база на Урале, нефтяные районы Баку и Грозного, Кузнецкий бассейн в Западной Сибири, фактически совершенно недосягаемы из Германии (а еще менее из Японии).

А если Геринг двинется на восток, то ему придется сначала разгромить литовские авиабазы, а на юге — чехословацкие авиабазы. Германские эскадрильи смогут появиться над польской Познанью через несколько минут, а над Варшавой меньше чем через полчаса. Но налет на Москву, при котором нужно пролететь до Москвы и обратно 2 100 км, встретив на пути сотни аэропланов и серию противовоздушных укреплений, — дело далеко не простое. По мнению известного французского генерала Нисселя (сентябрь 1936 г.), радиус действия современного бомбовоза не превышает 1 000—1 200 км. Советские воздушные силы вряд ли будут ждать, пока эскадрильи Геринга обоснуются на польских базах.

Единственный важный пункт Советского Союза, которому всерьез угрожает опасность, — это Ленинград, так как он лежит на угрожаемой позиции, на периферии, и так как германское адмиралтейство, стратегически господствуя на Балтийском море, протягивает свои морские и воздушные щупальцы к Ленинграду. Но именно потому, что заранее известно, что это единственный находящийся под угрозой пункт, могут быть заблаговременно сделаны наиболее эффективные приготовления к его обороне.

Нет, для Геринга Советский Союз это не Франция и не Англия. Идея «опустошения» целой страны с воздуха, знаменитая аэростратеги—ческая доктрина Дуэ, не применима к советскому континенту (вероятно, она не применима в той же мере и к Соединенным штатам), и Герингу никогда не быть «воздушным Наполеоном» в Восточной Европе. Но у него есть все возможности стать «воздушным Вильгельмом II».

Но какова стратегическая воздушная карта, если ее рассматривать из Советского Союза по отношению к Германии, — о чем она говорит? В этом случае картина как раз обратная. Налицо относительно небольшая, густо населенная, открытая со всех сторон страна, составляющая по территории одну сорок пятую часть Советского Союза; но самое главное заключается в том, что жизненные центры страны скучены на ее небольшом пространстве.

Разница ясна уже из одного факта, что в Германии насчитывается 145 человек на один квадратный километр, а в СССР 8 (в европейской части Союза —23). Германия, с точки зрения воздушной стратегии, представляет сплошное «воспламенимое» пространство (хотя это и не так резко выражено, как для Японии), это относится к главному политическому центру — Берлину, к саксонской промышленности, расположенной вблизи от южной границы, к верхнесилезской промышленности, лежащей непосредственно у восточной границы и к рурской промышленности, до которой от западной границы всего несколько минут полета. Большие города, железнодорожные узлы, индустриальные комплексы, военные центры отделены друг от друга лишь небольшими расстояниями. Если советские эскадрильи долетят до германской границы, то они сразу же достигают цели для интенсивных операций; в действительности же летное расстояние для контратаки на Геринга еще короче.

Гитлеровский «Восточный поход» по своей политической и стратегической природе не является нападением только на Советский Союз, но, по необходимости, также и походом против более слабых восточных и центральноевропейских государств по «пути» к Москве и Киеву, поэтому линия баз воздушной обороны против наступающей Германии переместилась на юге на 500–800 км дальше от Советского Союза и ближе к Германии; практически эта линия расположена в получасе полета от Берлина. Это факт, важность которого трудно переоценить. Это относится, между прочим, также и к геринговскому восточному флангу, где Литва сооружает свои аэропорты. Указанное означает радикальное изменение соотношения сил на юге Германии.