Год испытаний

Элизабет Бредфорд поднялась на ноги и сказала:

— Она незаконнорожденная, мать изменила отцу. Он не потерпит этого ребенка.

— Как бы то ни было, ты не имеешь права лишать ее жизни.

— Неужели ты не понимаешь? — сказала она жалобным голосом. — Для моей матери это единственный шанс помириться с отцом. Ты что, думаешь, я хотела убивать ее? Я сделала это только для того, чтобы спасти мать от отцовского гнева.

— Отдайте мне девочку, — сказала я, — я выращу ее сама.

Она задумалась, а потом покачала головой:

— Нет. Мы не можем выставлять наш позор на всеобщее обозрение.

— Ну что ж, — сказала я холодным, расчетливым тоном, который только и был ей понятен, — дайте мне денег, и я увезу ее отсюда. Я обещаю, что вы никогда нас больше не увидите.

Элизабет Бредфорд сжала губы, обдумывая мое предложение. Я посмотрела на девочку и попыталась помолиться за нее. В голову пришло одно-единственное слово: пожалуйста.

Как я ни старалась, слова молитвы не шли мне на ум. Все цитаты из Библии, которые я знала наизусть, куда-то улетучились. После стольких молитв, которые так и не были услышаны Богом, я разучилась молиться.

— Да, — сказала наконец Элизабет. — Может быть, это самый лучший выход из положения.

Я спеленала малышку, и мы уселись за кухонный стол, чтобы обсудить детали. Это не заняло много времени, так как Элизабет Бредфорд не терпелось от меня избавиться.

Когда мы договорились об условиях, я поднялась в спальню миссис Бредфорд. Она выпила бульон и даже съела кусок хлеба. Когда она увидела ребенка, на ее глаза набежали слезы.

— Она пока жива! — проговорила она измученным голосом.

— Да, она жива и будет жить.

Я рассказала ей, о чем мы договорились с Элизабет.

Миссис Бредфорд с трудом приподнялась с подушки и схватила меня за руку своими влажными пальцами. Я думала, что она будет возражать, но она поцеловала мою руку.

— Спасибо тебе! Да благословит тебя Бог! — но потом зашептала: — Ты должна уехать как можно быстрее, сегодня же, пока мой сын или муж не узнали, что ребенок жив.

Она показала на сундучок, стоявший у нее в ногах. В нем, в потайном отделении, лежали изумрудное кольцо и ожерелье.

— Возьми их. Продай, если будут нужны деньги, или отдай дочке, когда она вырастет. Скажи ей, что ее мать очень ее любила бы, если бы ей позволили…

Я взяла одну из шерстяных шалей миссис Бредфорд и плотно привязала девочку к своей груди.

— Знайте, что я буду всегда любить ее как родную.

Я вышла во двор, где Элизабет ждала меня на лошади. Мы втроем поехали ко мне домой. Я отдала ей настой крапивы, а она вручила мне кошелек, в котором было так много золотых, что я даже не могла и мечтать об этом.

Корова посмотрела на меня с упреком, когда я вошла в хлев.

— Прости, что заставила тебя ждать, — сказала я, — твое молоко нам сегодня очень понадобится.

Я сняла верхний жирный слой молока и разбавила то, что осталось, водой. Потом взяла ребенка на руки. Девочка широко раскрывала рот и пищала. Я по каплям лила молоко в ее ротик, пока она не насытилась и не закрыла глаза. Я положила ее на солому у огня и начала собирать вещи. Их осталось так немного! Зимняя курточка Джеми, которую я не смогла предать огню, книга по медицине, которую мы с Элинор читали. Это я возьму с собой на память.

Я решила оставить свою землю и дом Мерри Уикфорд, которая осталась круглой сиротой. Она жила в доме, арендованном ее родителями, а теперь у нее будет все свое. Стадо овец я отдам Мэри Хэдфилд в обмен на ее мула, на нем мы и поедем, куда — я и сама не знала.

У меня все еще хранился кусок сланца, на котором Элинор учила меня писать. Я достала его и стала записывать свои последние распоряжения, когда вдруг открылась дверь. Он не постучал, и я не сразу разобрала в потоке хлынувшего в комнату солнечного света, кто там стоит на пороге.

— Анна, я прошу прощения за то, что произошло между нами. Но я знаю, ты еще не готова меня выслушать. Я пришел, чтобы помочь тебе побыстрее отсюда уехать.

Наверное, у меня было очень удивленное лицо, потому что он быстро продолжил:

— Я знаю, что случилось сегодня утром в Бредфорд-Холле. — Он поднял руку, так как я хотела прервать его. — Миссис Бредфорд жива, ей гораздо лучше. Я только что от нее. Я сегодня по-настоящему заглянул себе в душу. Ты, Анна, напомнила мне о моих обязанностях. Я не намерен и дальше так жить, не замечая ничего вокруг, кроме своего горя. Ведь ты тоже скорбишь, но ты приносишь людям пользу, возвращаешь их к жизни. В конце концов, не обязательно верить в Бога, чтобы помогать тем, кто в него верит. Я думаю, что ты спасла сегодня больше чем две жизни.

Он шагнул вперед, но, посмотрев мне в глаза, остановился.

— Анна, я пришел, потому что ты в опасности. Полковник уже решил избавиться от девочки, и для такого человека, как он, ничего не стоит убить и тебя. Я хочу, чтобы ты взяла Антероса, так как мы оба знаем, что ты прекрасно умеешь с ним управляться.

Я попыталась возражать, но он опять остановил меня:

— Уезжай как можно быстрее и как можно дальше. Я как раз только что встретился с одним торговцем из Бейкуэлла. Он отправляется сегодня в Ливерпуль с грузом свинцовых чушек. Он согласился, если ты приедешь в Бейкуэлл, проводить тебя до дома отца Элинор — его поместье находится как раз по дороге в Ливерпуль. Я написал ему рекомендательное письмо, где рассказал о твоем положении. Он очень хороший человек. Я уверен, он примет вас с девочкой. Бредфорды не станут искать тебя там. Они, скорее, решат, что ты поехала по лондонской дороге. А теперь тебе пора.

Так я и покинула свой дом, даже не успев в последний раз как следует попрощаться с местом, где в радостях и в горестях прошла моя жизнь. Девочка даже не проснулась, когда я перекладывала ее в шаль и привязывала к своей груди. Когда Майкл Момпелльон хотел помочь мне сесть на Антероса, я отстранилась и пусть неловко, но взобралась сама — мне казалось, я не перенесу его прикосновения.

Я уже выехала на дорогу, Антерос перешел на легкий галоп, и вдруг я поняла, что не могу уехать вот так. Я обернулась в седле — он стоял и смотрел на меня. Я помахала ему рукой, он помахал в ответ. А потом я отвернулась и сосредоточила все свое внимание на круто спускавшейся вниз дороге.

Глава 12 Эпилог

Дом этот большой и очень красивый. Расположен он в крепостной стене над широкой дугой залива.

У меня есть своя комната, где я могу спокойно работать. Сюда не доносится детский шум из женской половины дома. Комната круглая, окно смотрит в сад, за которым виднеются крыши города и море. Иногда я смотрю, как матросы с кораблей, пришедших сюда из Венеции, Марселя и других далеких портов, грузят на борт золотоносный песок, страусиные перья, слоновую кость и иногда самый печальный груз — закованных в цепи африканцев, которым предназначено стать рабами.