Голод 2

А еще я с болью понимал, что мы похожи даже больше, чем я думал, потому что этот лед вокруг души не мог сформироваться сам по себе. Это означало, что в его жизни было слишком много боли, запретов и непонимания, когда в определенный момент Ричард понял, что проще спрятаться от всего мира за этим льдом, чем пытаться снова раскрывать свою душу, вот только мой кокон был каменный. И чтобы разбить его, было мало теплоты и душевности. Сначала нужна кувалда…

– Итак, мистер Ричардсон, вы считаете, что с вами все в порядке и я в пустую занимаю ваше драгоценное время? – откинув излишнее дружелюбие, наконец проговорил я, видя, как колко хмыкнул в ответ Ричард:

– Попадание в яблочко, док.

– Могу я предположить, что вы настолько не доверяете своему брату, что не прислушиваетесь к его словам и не видите его переживаний по поводу вашего состояния?

Губы Ричарда сжались в белую полоску и синие глаза опасно сверкнули, когда брат почти прорычал в ответ:

– Мои отношения с братом касаются только меня и его, и никого больше.

– Могу я так же предположить, что в вашей жизни есть еще один человек, которого волнует ваше состояние, и которого очевидно стоит оберегать от вашего присутствия рядом?

Брат подскочил, словно ошпаренный, полыхая эмоциями и пытаясь меня перебить, пока я говорил громко, отчетливо и настойчиво:

– Могу я полагать, что ваш покойный отец не был бы в восторге от вашего состояния и предложил бы последовать примеру вашего брата, чтобы понять, что с вами не так, и научиться с этим жить?

Жаль, что с Ричардом могла подействовать только шокотерапия. Это было последнее, что я применял на своих пациентах, и меньше всего я бы хотел делать это с родным братом, чье состояние волновало меня с каждой секундой все сильнее и сильнее, но у меня просто не было выбора.

– Я никому не позволю лезть в мою жизнь и использовать память об отце, чтобы найти способ достучаться до меня! – рычал озлобленно Ричард, и я был на правильном пути, видя, как расширились его зрачки, и дрожали пальцы, сжатые в кулаки.

Это было рискованно, но, к сожалению, иного пути не было.

– Вы доверяете себе, мистер Ричардсон? Что говорит вам ваш внутренний голос? – продолжал я, понимая, что слишком рискую в эту секунду, но готовый на все, чтобы спасти своего брата.

– Мой внутренний голос вас не касается!

– А что, если я и есть он? И я говорю вам, что нужно задуматься о собственном состоянии, и выплыть из ледяного озера, в котором вы отчаянно тоните, не принимая руки помощи? – стиснув зубы и беря под контроль собственные эмоции, я медленно потянулся своей механической рукой к настольной лампе на столе, включив ее, и глядя на брата, который в минуту растерял свою ярость, побледнев и отшатнувшись.

Откинувшись на стуле, я ждал, когда толща льда даст трещину, понимая, какой шок испытывает брат при виде того, кто был его абсолютной копей, если не считать рук, которые я спрятал под столом.

Глава 59.

– …оно красное… - судорожно сглотнул Рич, отходя от стола дальше, словно перед ним сидел призрак, сощурившись и явно пытаясь найти хоть единое отличие между мной и собственной памятью о своем отражении в зеркале. Только напрасно.

Я буровил его серьезным пронзительным взглядом, видя, как брат меняется в лице, заметавшись по кабинету и, в конце концов, осторожно опустившись на край дивана, истерично хмыкнув:

– …в кофе было какое-то лекарство, да? Чтобы вызвать у меня эти галлюцинации?

– Почему твое озеро красное, Рич?

Брат застыл, став почти серым от своих эмоций и пошатнувшись даже в положении сидя, а мне оставалось надеться только на его выдержку и счастливый случай, чтобы все шло именно так, как я задумал. Ему было больно…и страшно.

Паника в его взгляде и затравленность дикого зверя, выбили из моих легких воздух, пока я старался не подавать вида, что чувствую и понимаю его боль, продолжая сидеть в своем кресле с выражением лица, полным отрешенности.

– …потому что в нем кровь…. – в какую то секунду во взгляде брата появилась жуткая пустота, и он произнес безжизненным голосом, словно запрограммированный робот, - …никогда.

В глубине души Ричарда происходило что-то совершенно жуткое и пока для меня мало понятное, и я осторожно выключил свет, скрывая себя в темноте снова, на что брат даже не обратил внимания, сидя в одном положении и просто замерев. Работы было много, и она обещала быть очень тяжелой, как морально, так и эмоционально…для нас всех.

Отпуская Ричарда из своего кабинета, я был буквально раздавлен, когда разговаривал с Генри о том, что ему необходимо подписать в договоре особый пункт о согласии применения к пациенту внушения и введения в транс, и что лучше было бы оставить Ричарда в наших особых палатах, которые располагались прямо здесь, в этом же здании, на одном этаже с офисом и кабинетом для приема.

Генри был сломлен тем, что случилось с Ричардом и, опасаясь, что душевно он не сможет выдержать новых проблем, я быстро и как можно позитивнее пытался объяснить ему, что Ричарду необходима смена привычной обстановки. И что эти палаты скорее, как ВИП гостиница, нежели палата в психиатрической больнице. Здесь Ричард сможет подумать о себе и своей жизни, что ему крайне необходимо. А я всегда буду рядом, чтобы помочь ему с верными выводами.

– Я буду с ним, - хмурился Генри, бледный и потерянный, когда снова сидел в кресле напротив моего стола, беспомощно сжимая свои сильные ладони.

– Не глупи, крепыш, - отозвался глухо Дэм, который располагался тут же на диване рядом с поникшим Ником, - на вас с блондинчиком две клиники, - подавшись вперед, Дэм, чуть покосился в мою сторону, явно пытаясь рассмотреть в темноте меня, - к тому же…тебе нужно подумать в первую очередь о себе.

И это была здравая мысль, которую я поддержал мягко, но настойчиво:

– Твой друг прав, Генри. Ты потратил слишком много сил душевных и физических, проходя лечение.

– Я нужен брату. Я справлюсь.

Синие глаза Генри снова полыхали немыслимой силой и твердостью, заставляя меня в очередной раз восхищаться его самоотверженности и любви к брату.

– Рич не будет один, крепыш, - Дэм поднялся с дивана, подойдя к столу и сжав мощное плечо Генри большой ладонью, - я буду с ним. В конце - концов только я на своей шкуре знаю, что происходит с ним, и, возможно, смогу быть полезным доктору, Ник поможет тебе с клиниками и будет рядом. В любом случае вы все-равно сможете видеться каждый день, когда ты будешь приезжать сюда на свои занятия.