Голод 2

– Уж не Дебора ли это была?

– Она…

Тетушка Сид сокрушенно покачала головой, чуть фыркнув, сидя напротив меня за миленьким столиком на кухне, утопающей в розах:

– Я всегда говорила Шани, что Дебора не тот человек, которого нужно брать с собой, но они были подругами, и вместе были на родах….
– женщина тяжело вздохнула, устало покачав головой, и ее взгляд наполнился грустью, - …до сих пор я жалею, что не позволила Шани забрать вас обоих.

– О чем вы? – хрипло выдавил я, понимая, что сейчас могу узнать свое рождение в подробностях, о которых моя мама никогда не говорила мне и слова.

– Не знаю, видел ли ты Бренду…

– …на фотографиях в газетах.

– Но она такой же ужасный человек, какая ужасная мать для твоего брата. Ваш покойный отец Александр был на седьмом небе от счастья, когда узнал, что она беременна, но для Бренды беременность стала лишь поводом удержать Алекса рядом с собой и не допустить грядущего развода. Уже тогда она пила. Ее не остановило даже то, что она может навредить своим еще не рожденным детям.

– Я так понимаю, что именно это отразилось на мне в большей степени, - криво усмехнулся я, улыбнувшись, когда тетушка Сид, потянулась вперед, сжав мою ладонь своими тонкими пальцами.

– Роды начались раньше срока, после очередной ее гулянки, когда ваш отец был в командировке с Шоном за границей. Она позвонила в клинику, закричав, что с ней что-то не так, когда мы привезли ее к нам, было поздно что-то делать для сохранения, и было принято решение сделать кесарево сечение. Я и Шани помогали доктору… - Женщина сконфуженно замолчала, снова сжав мою ладонь, что я не мог почувствовать, увидев, как она виновато и растерянно поджала губы, стараясь не расплакаться в этот момент, и спокойно улыбнулся:

– Часть этой истории я знаю, не переживайте. Рич родился первым, и все были рады, а потом появился я…и, увидев меня, Бренда сказала, что необходимо избавиться от второго ребенка, потому что он не вписывался в ее идеальный мир и идеальную семью.

Я слышал это всего один раз из уст женщины, которая водилась со мной с рождения, на кухне нашего большого дома, два десятка лет назад, но и теперь я отчетливо помнил каждое слово, которое отпечаталось в моей душе, подобно сгустку черной тени.

Из глаз тетушки Сид снова заструились горькие слезы, когда она прикрыла глаза, глубоко вздохнув, и пытаясь бороться с рыданиями, ненадолго замолчав, прежде чем заговорить снова:

– … мы не могли поверить в происходящее…и собирались все рассказать Алексу, когда он вернется, но Бренда пригрозила всем присутствующим расправой, и через день доктор, принимающий роды погиб при странных обстоятельствах. Мы были напуганы. В тот же день Шани уволилась, забрав тебя с собой. Она хотела забрать и Рича, а потом исчезнуть из города, но мы не посмели тронуть твоего брата, теперь я думаю, что пусть меня бы убили тоже, но Рич рос бы вместе с тобой и Шани, не зная своей настоящей матери.

Крупные слезинки закапали на стол, впитываясь в белоснежную скатерть.

– У Ричарда никогда не было детства. Все эти пышные торжественные мероприятия были всего лишь иллюзией красивой правильной жизни, которую хотела Бренда показать окружающим. У Рича никогда не было настоящей любящей семьи и матери…только золотая клетка и маска такая же ненастоящая и мертвая, как глянцевая фотография. Бренда никогда не пыталась уделять, внимая сыну, заботясь лишь о том, чтобы выглядеть привлекательно для своего мужа, и отдавая с рождения Рича на попечение вереницы меняющихся нянек и воспитательниц. Никто не выдерживал долго рядом с Брендой, как бы сильно они не любили Ричарда, а после развода она впала в затяжную депрессию, отдавшись алкоголю без остатка…спасибо небу за то, что в жизни Алекса появилась Тез. Мама твоего второго брата Генри.

Тетушка Сид улыбнулась сквозь слезы, продолжая держать меня за руки:

– Ты ведь знаешь, что у тебя есть еще один брат?

Я кивнул, чуть улыбаясь и с трудом сдерживаясь, чтобы не рассказать о том, какой Генри сильный и отважный.

– Только благодаря ангельской душе Тез и ее огромной любви, ей удалось спустя много лет растопить ледяное сердце нашего Ричарда, и показать ему настоящую материнскую любовь, заботу и создать истинную семью.

Глаза тетушки Сид снова наполнились слезами:

– …как несправедливо, что ваш отец погиб так рано, так и не узнав о тебе, сыночек мой.

Я не знал, что ответить на это, крепче сжимая в ладонях хрупкие тонкие пальцы женщины.

– Но как вы все это время были здесь? Я ведь получала фотографии с маленьким тобой из разных стран – Румыния, Иерусалим….

– Мы на самом деле ездили туда. Там я проходил лечение, прежде чем мне установили первые протезы рук.

Глава 62.

– И Шанина здесь?

– В городе, да.

– Неужели я смогу когда-нибудь ее снова увидеть?

Я тепло улыбнулся, уже представляя истерику мамы, когда она узнает о нашем душевном разговоре с тетушкой Сид, а затем ее слезы радости от долгожданной встречи со своей лучшей подругой.

– Думаю, мы можем попробовать осуществить это, - улыбнулся я, кивая и тихо рассмеявшись, привлекая к себе расплакавшуюся женщину, как обнимал свою маму в моменты ее слез, - воистину вы лучшие подруги! Как бы наш дом не затопило от ваших совместных слез, когда вы встретитесь!

Я просто обнимал тетушку Сид, поглаживая ее по плечу, в полном молчании, заполненном нашими мыслями и воспоминаниями. Я думал о своем брате, чувствуя внутри себя непередаваемую тоску и боль. Теперь я знал точно, откуда в нем был этот колкий лед….и это было ужасно.

Тетушка Сид была права во всем. Из нас троих братьев Ричарду досталась самая ужасная судьба, которая сломала его, не дав возможности встать на ноги еще в раннем детстве.

В нашем Генри была та наивность и теплота, которая была вложена его мамой. Ее огромной любовью и заботой. Окруженный теплом и добром, брат просто не мог знать ничего плохого, в отличие от Ричарда, который с рождения был словно заброшен в Арктику.

И мне предстояло растопить этот лед, но сначала разбить окончательно острые осколки, выпуская его израненную душу на свободу. Было сложно представить, насколько больно и страшно ему будет проделывать этот путь, но мы должны были это сделать. Вместе.

– Тетушка Сид, а какие были отношения у Ричарда с папой?

– Идеальные, - выдохнула женщина, грустно улыбаясь мне, - Алекс обожал Ричарда и Генри, и проводил с ними все свое свободное время. Они были друзьями. Они доверяли отцу… его смерть была большой трагедией для мальчиков. И я не уверена, что они до сих пор смогли прийти в себя от нее.