Голод

— Успел, — тихо выдавил Гвоздь. — Он покусал охранников в ночлежке.

Обомлев, Скиф ответил собеседнику молчаливым кивком. Достав из кармана шприц со снотворным, он приблизился к капельнице.

— Боишься того, что со мной произойдет? — глядя ему в глаза, спросил Андрей.

— Это уже произошло… — вздохнул Скиф.

Осекшись, Ростислав резко обернулся. Лишь сейчас он понял, что за ним кто-то наблюдает. Опешив, он выронил шприц.

— Что вы здесь делаете? — с изумлением спросила стоявшая на входе в палату медсестра.

Промолчав, Скиф бросил взгляд на зараженного Андрея. Повернувшись назад, медсестра выбежала из палаты. Прошло лишь мгновение, и ее голос разрушил тишину коридора. Не теряя времени, Ростислав схватил подушку и, накинув ее на лицо Гвоздя, резко прижал.

— Остановитесь.

Обернувшись, Скиф увидел полицейского, пришедшего сюда по просьбе медсестры. Проведя всю ночь в палате у коллеги, этот человек казался все еще сонным.

— Отойдите от пациента, — продолжил полицейский, потянувшись к кобуре. — Прекратите, — едва не растерявшись, он выхватил пистолет и, не раздумывая, сделал выстрел.

Воспользовавшись тем, что Скиф ослабил хватку, Андрей оттолкнул его от своей койки.

— Ты в него стрелял? — спросил другой полицейский, подоспевший в палату.

— Ага, — ответил его коллега, кивнув на простреленное бедро Ростислава. — Он хотел убить пациента.

Не произнеся ни слова, Скиф лишь зажмурил глаза. Замешкав на мгновение, вовремя подоспевший полицейский нацепил на него наручники.

— Я отвезу его в отделение, — обратившись к стрелку, произнес он, а затем продолжил. — Пока все это не разберется, побудем с этим, — с этими словами он кивнул на Гвоздя. — Какие-то бандитские разборки…

Не тратя время зря, полицейский выволок Скифа из палаты и повел его по коридору. Ростислав молчал, погрузившись в раздумья. Миновав двери корпуса, полицейский вывел задержанного на просторную асфальтированную площадку — место для парковки машин скорой помощи.

— Сейчас, мы… — начал полицейский, но, прервавшись, тут же обернулся.

Увидев приближающийся автомобиль, он успел лишь что-то прошептать себе под нос. Этого удара было достаточно для того, чтобы отбросить его на десяток метров назад.

— Садись, — открыв переднюю дверь, произнес Вадим.

— Зачем ты это сделал? — изумленно переспросил Ростислав.

— А зачем ты убил Гвоздя? — с кривой ухмылкой переспросил его собеседник.

— Он «жив»… если это можно так назвать, — покачал головой Скиф.

— И этот жив, — отрезал Вадим, указав на раненого полицейского, попытавшегося подняться с асфальта.

Стиснув зубы, Ростислав сел в автомобиль. Прошло лишь мгновение, и водитель, объехав здание больничного корпуса, рванул по подъездной дорожке.

— У тебя телефон звонит, — прервал молчание, заметил Скиф.

— Я знаю, — спокойно ответил Вадим. — Минут пятнадцать уже… Но ответить должен ты.

— Почему?

— Это — «наш любимый» Игорь Львович.

— Вот как, — усмехнулся Скиф.

С этими словами он взял в руки телефон своего спутника и принял вызов.

— Да… — осторожно произнес Ростислав.

— Ростислав Александрович? — услышав знакомый голос, переспросил Игорь. — Здравствуйте! Ну как наш небольшой «проект»?

— Такое чувство, как будто в свежее дерьмо наступил… и я… и все мои ребята, — собравшись с мыслями, резко ответил Скиф.

— Слушай, Ростислав Александрович, ты говори, но не заговаривайся… полегче на оборотах, — опешив, ответил Игорь. — Ты пьяный что ли?

— Я трезв, как никогда раньше.

— Ну, так протрезвей еще и подумай над ответом, — с раздражением произнес Игорь.

— Этот вирус очень опасен. Он ведет к необратимым последствиям. Происходит инвалидизация пациентов…

— Пока клинические исследования не завершены…

— Из-за них я потерял несколько человек, — перебив своего собеседника, произнес Скиф.

— Ждите. Я буду в Боровске завтра вечером.

Произнеся это, Владимир прервал разговор.

— Скиф, я должен кое-что сказать, — неожиданно произнес Вадим. — Возможно, нас подставили.

— С чего ты взял? — удивленно переспросил Ростислав.

— Долгая история, — отмахнулся водитель. — Но запомни, если нас подставили, то это сделал Слоник.

Вновь обратив все свое внимание на дорогу, Вадим больше не произнес ни слова. И ему, и его собеседнику требовалось время для того, чтобы собраться с мыслями.

* * *

Высокий мужчина, очень полный, шел по аллее сквера, широко расставив ноги. Его лицо, белое как мел, было усыпано кровоточащими язвочками и мелкими темными пятнами. Из его носа текла слизь, смешанная с кровь. Он тяжело дышал, хрипя на каждом шагу. Черты лица расплылись, превратившись в подобие жуткой маски, а взгляд казался совершенно пустым. Здесь, в центре города, утром буднего дня, этот человек едва ли интересовал кого-то из прохожих.

Неожиданно остановившись, он наклонился вниз. Но прошло лишь мгновение, и полный здоровяк сорвался с места. Он неуклюже бежал, расталкивая случайных зевак и сбивая их с ног. Это продолжалось совсем недолго и, неожиданно остановившись, он бросился на одного из прохожих. Светловолосая женщина, лет пятидесяти на вид, спокойно шедшая по своим делам, была повалена на плитку аллеи. Полный мужчина вгрызался зубами в ее череп. Считанные мгновения понадобились ему для того, чтобы нанести своей жертве страшные раны. Вцепляясь ногтями, он рвал края раны и бил женщину затылком о плитку.

Другая женщина попыталась помочь его жертве. Отвлекшись, незнакомец повалил и ее. Теперь он душил и ее, вонзаясь ногтям в кожу шеи.

Немногочисленные зеваки попытались помочь женщинам, но ярость нападавшего становилась все более неистовой. Это продолжалось не более минуты, и толстяк ослабил хватку. Пошатываясь, он отошел на край аллеи. Издавая глухой хрип, он тяжело дышал.

Пройдя еще несколько шагов, толстяк низко наклонился, а затем, издав еще один глухой стон, он свалился вниз. Воспользовавшись тем, что он потерял сознание, прохожие окружили раненых незнакомок.