Голод
Шрифт:
Угу. Я – любовник, а не воин. Кажется, так говорят.
– Хорошо. Я тогда пойду?
Мне все время кажется, что Илья рассмеется, и скажет, что просто поиздевался. Какой муж после всех этих угроз отпустит жену прощаться с любовником?! Но Илья лишь кивнул:
– Иди, не задерживайся только. И без глупостей, вспомни наш ночной разговор, - нахмурился муж, вытаскивая ремень из брюк. – Если позволишь себе лишнее, я обязательно узнаю об этом, Сашенька. И… накажу, - Илья произнес это слово шутливо, подмигнул даже.
Но у меня между лопаток будто ледяной
Не нужно идти к Денису. По логике не нужно – никому из нас эта встреча ничего не облегчит, только усложнит. Но ноги сами несут меня к выходу.
И я вызываю такси до знакомого адреса.
ГЛАВА 3
ДЕНИС
Два дня прошли так, будто я снова в колонии, и не могу сделать то, что хочу. Запрещено, нельзя.
Срать мне на угрозы Ильи. Босс, блть. Надо же, бывший мажорчик крепко завязался с криминалом. Но до чего же унизительно, что этот хренов Илья со мной играл. Со мной, сука! Дрессировали меня по его указке, бабки он платил, а я и не знал. Как галимого лоха провели!
И Сашка снова с ним. Неудивительно. Удивительно то, что я вообще с какого-то хера ей нужен был. Так, потрахались, и все. Прощай, мальчик. Так, блть?!
– Может, заставил? Не могла она меня кинуть, не могла. Любила ведь!
Сам с собой как псих разговариваю. Я вообще к одиночеству не привыкший. В колонии в бараке не до личного пространства было, потом вот Сашка со мной была… неужели, играла? Решила проучить неверного муженька, и дать ему щелчок по носу.
А я что? Меня не жалко. Таких Денисов дохера и в Питере, и по России. Просто подавляй брезгливость, и трахайся с таким.
– Вот сука! – скривился, и рана на лице разошлась. Сукровица потекла, на вид я теперь еще блевотнее, чем раньше. Писаный, блть, красавец!
Но рука все равно к телефону тянется. Просто позвонить, узнать, что все в порядке. Пусть, ушла добровольно. Так лучше, чем если бы заставил. А этот гандон может и силой.
И хочется, чтобы счастлива была. И не хочется. Поверил ведь, что любит… блть, надо позвонить ей. Или подкараулить. Просто поговорю, а если он заставил Сашку силой вернуться, то заберу ее.
Придумаю что-нибудь, но от Ильи избавлюсь!
Телефон подал сигнал, и я схватился за трубу. Может, Сашка?
Нет, видео на ватсап.
«Как и обещал, любовничек. Смотри, и наслаждайся. Можешь даже подрочить. Сольешь в сеть – прикончу!»
Что он мне обещал?
Руки похолодели от первого же кадра, и я нажал на паузу.
– Нет, - засмеялся нервно, и сукровица в рот потекла. Жаль, что на мне не заживает, как на собаке. Жаль, что я знаю, что на этом видео.
Не хочу его смотреть, но палец сам нажимает на воспроизведение. И я смотрю, как Саша медленно подходит к Илье. Плавно покачивает бедрами – чертовски красивая в длинном платье. Задирает его до талии, и опускается на капот машины. Сама тянется к Илье. Сама, блть…
Видео
с камеры видеорегистратора. И дата… это было вчера. Вчера!– Нахер, - телефон летит под кровать, но не разбивается. Вижу, как светится в темноте, и транслирует то, что я в жизни забыть не смогу.
Оказывается, это охренеть как больно. Когда выбирают не тебя.
В голове кровавый туман, в висках стучит кровь, перед глазами кровавая пелена. Я и сам в крови. Мне тупо плохо. Снова. Из-за Сашки.
– Перебесишься, сынок. Первая любовь всегда такая болючая, - вспомнились слова мамы. – Она тебе не пара, ты ведь понимаешь? Это пройдет. Все в жизни проходит, поверь.
– Не лезь, мам. Повзрослею, на ноги встану, и моей будет. Вот увидишь!
В колонии почти свыкся с мыслью, что чувства к Сашке были блажью. Просто первой любовью, гормоны ударили, и втюрился в девчонку, угостившую мандаринами. Несерьезно же, кто в моем возрасте раз и навсегда влюбляется?!
Хотя и знал, что пытаюсь себя обмануть.
– Забуду, нахер! – твержу сам себе. – Пусть живет с этим уе*ком долго и счастливо, насрать!
Не заставлял ее Илья. Что мне и продемонстрировал, чтобы не лез к ним. На парковке, как последняя шлюха ноги перед ним раздвигала! Сама себя предлагала, сама!
Надо прогуляться. Отвлечься. Развлечь себя тем, как от меня люди будут шарахаться – с моей-то «красивой рожей». Может, в ментовку заберут на сутки, какая разница, где на стены лезть?! Там хоть привычно, компания какая-никакая.
К двери подошел, и черт дернул сначала в глазок посмотреть.
А там она.
Саша.
Стоит, мнется. Губки кусает в волнении.
– Явилась, блть! Одного члена мало что ли? – сжал кулаки, и как последний малолетка стою, и пялюсь на нее через дверной глазок.
И насмотреться не могу.
Охренительно красивая, волосы блестят даже в свете жуткой лампы. Чистенькая, свежая, как с картинки. И даже через дверь меня преследует этот цитрусовый аромат – знаю, что мерещится. Духами Саша пользуется цветочными, но для меня она всегда пахнет мандаринами.
Новым годом. Счастьем, которое не про мою честь.
Она отвернулась на секунду, а я, боясь, что уйдет, дверь открыл резко. Испугал ее… так тебе и надо, Сашенька. Нельзя с людьми играть!
– Пришла, - прохрипел я, морщась от звуков собственного голоса. – Сашенька.
Назвал ее как обычно, а она дернулась. Будто ударил ее.
А я бы хотел, честно говоря. Голову ей открутить, да только не смогу. Баб бить – последнее дело.
– Я уже ухожу, - тихо сказала, и, противореча сама себе вошла внутрь квартиры. – Уютно у тебя.
Выгнать бы ее, но я продолжаю подчиняться и пялиться на нее. И пропускаю ее внутрь.
Кретин.
Саша в глаза мне не смотрит, разглядывает погром, который я устроил в припадке адской ревности. И вдруг стыдно становится. Что стала свидетельницей того, как она мне небезразлична.