Голубка

Младенцы раздумали кряхтеть, прислушиваясь к незнакомому голосу. Она, улыбаясь, качала над ними головой и даже запела одну из тех песенок, которые постоянно распевал по радио юный солист центрального детского хора Сережа Парамонов…

— Не ревут?

В купе вполз чемодан, а вслед за ним протиснулся лейтенант с авоськой, из которой торчали бутылки с молоком.

— Нет, молчат! — улыбнулась Ирина. — Какие они славные! А где их мама?

— А где наша соседка по купе?

— Кажется, она испугалась этих славных малюток и…

— Ретировалась с поля боя! — закончил лейтенант и протянул ей руку: — Сергей.

— Ирина, — сказала она и пожала протянутую ладонь.

— В самом деле? — забыв выпустить ее пальцы, переспросил Сергей. Он вглядывался в нее, словно мог увидеть там что-то ему одному известное. — Вас зовут Ирина?

Прежде чем она успела ответить, в купе заглянула обиженная дама.

— Достаньте мои вещи! — с видом оскорбленного достоинства проговорила она и отвернулась.

Сергей вытащил из рундука вещи привередливой пассажирки, отнес в другое купе.

Когда вернулся, Ирина уже держала на руках одного из младенцев.

— Что? Поднял тревогу? — кивнул Сергей на младенца.

— Кажется, он чего-то хочет.

— Он всегда чего-то хочет, — усмехнулся Сергей. — А брат за ним повторяет. С ними не соскучишься. Вы уж извините, Ирина, но вам придется нас терпеть всю дорогу. Вы до Москвы едете?

— Да, — ответила Ирина после паузы. Ее ответ прозвучал не слишком уверенно, и поэтому Сергей удивленно взглянул на нее, но задавать вопросы было некогда. Младенцы дружно кряхтели и гукали, выдвигая свои требования.

Сергей сбегал к проводнице за бельем. По очереди держа младенцев, они застелили постели, потом Сергей убежал в вагон-ресторан греть молоко. Вернулся сияющий.

— Представляете, Ирина, в вагоне-ресторане мне сварили манную кашу! Такие отзывчивые ребята оказались…

Ирина уже успела переодеться и играла с малышами, давая по очереди свой палец то одному, то другому. Малыши резво цепляли палец, гудели, агукали.

— Какие они забавные, — заметила Ирина. — Похожи как две капли воды, а характеры разные.

— Вы заметили? — удивился Сергей. — И чем же они, по-вашему, отличаются?

— Вот этот у вас заводила. Он всегда первым выражает недовольство или, наоборот, удовольствие. А вот этот мальчик за братом повторяет, подхватывает.

— Как вы точно подметили! — восхитился Сергей. — Наверное, вам приходилось иметь дело с детьми?

— Нет, не приходилось.

— Тогда у вас талант. Вон они как вас слушаются.

Сергей поставил бутылочку на стол.

— Будем кормиться.

Сергей взял на руки заводилу. Тот поймал соску с кашей, зажмурился, зачмокал. Его брат беспокойно забарахтался рядом, закряхтел, изготовился поднять рев.

— Можно я попробую его покормить?

— Пробуйте.

Ирина взяла на руки второго младенца и, копируя действия Сергея, поднесла к его ротику бутылочку с кашей. Мальчик захватил губами соску, зачмокал, тараща на Ирину удивленные свои глазищи, и только когда бутылочка оказалась опорожнена наполовину, ребенок стал осоловело хлопать ресницами. Каша закончилась, ребенок уснул.

Ирина вытащила из крошечного ротика соску, положила младенца на постель.

— Как их зовут? — шепотом спросила она Сергея, который проделывал сейчас ту же операцию, что и она.

— Который у вас — Иван. А у меня — Захар. Но их все путают, кроме меня.

— А их мама? Она что, тоже путает?

— Их мама умерла, — просто ответил Сергей, и Ирина прикусила губу. Ну какая же она все-таки! Вечно ляпнет не то.

— Извините, — забормотала она, стараясь не смотреть на Сергея, но все равно заметила, как лицо его помрачнело. Как он старается, чтобы она этого не заметила! Парень через силу улыбнулся.

— А давайте и мы с вами пообедаем.

— Я не голодна, — поспешно заверила его Ирина, вспомнив, что совершенно не подумала о еде и, конечно, ничего не взяла с собой. До этого ли ей было?

— Я приглашаю вас в ресторан, — не слушая ее возражений, продолжал Сергей. — Вагон-ресторан отсюда недалеко. Всего через вагон. Пацанов теперь пушкой не разбудишь. Будут спать часа полтора. Обложим их подушками, чтобы не упали, а купе закроем.

Говоря все это, он приступил к действиям. Устроил из подушек баррикады для младенцев. Сбегал предупредил проводницу.

И вот они вдвоем сидят за столиком в вагоне-ресторане. Белые скатерти, ковровые дорожки, официанты. Она невольно вспомнила, как когда-то давно Герман водил ее в кафе. Ее мечты о счастье рассыпались, разбились вдрызг. А она, странное дело, с той минуты, когда оказалась на вокзале, не имела времени, чтобы подумать об этом. Нет, конечно, Герка сидел в ее сердце занозой. Болел там, но… Занятая помощью случайному попутчику, Ирина просто не имела возможности подумать о себе.

— Что будем заказывать? — бодро спросил Сергей. Ирина поняла, что он нарочно бодрится, что в душе у него тоже болит и саднит, но он не может себе позволить раскиснуть. Она тоже постаралась взять себя в руки.

— Вы знаете, честно говоря, я впервые в ресторане, — призналась она.

— Ну что ж, все когда-то бывает впервые, — философски заключил он.

Им принесли огненно-горячий рассольник в металлических сверкающих мисочках и котлеты по-киевски с зеленым горошком. При виде аппетитных блюд Иринкин живот издал громкое урчание. Она вспомнила, что последний раз ела больше суток назад.

— Приступайте! — разрешил Сергей и сам стал с аппетитом есть.

Ирина последовала его примеру. Еда вагона-ресторана показалась ей необычайно вкусной, и она сказала об этом Сергею.

— Просто вы еще не устали от общепита, — усмехнулся Сергей. — Мы на флоте очень скучаем по домашней еде.

— А я домашней еды и не знала почти, — призналась Ирина, наблюдая, как за окном убегают крошечные полустанки. — Я ведь детдомовская.

Вспомнила детство, немного рассказала о своей учебе в техникуме.

Сама не понимала, зачем все это рассказывает незнакомому человеку. Поезд бежал, напротив нее сидел человек, показавшийся ей добрым, простым и достойным уважения. Завтра утром пути их разойдутся, и он забудет то, что она рассказала.

Когда вернулись в купе, малыши все еще спали. Ирина осталась в коридоре у окна, Сергей встал рядом.

— А в Мурманске у вас кто? Родственники?

— У меня никого нет, — повторила она. — Я приезжала к парню.

— И что же? Поссорились?

Ирина пожала плечами: