Голубка

— Н-нет… Просто он сделал выбор не в мою пользу.

— Понятно. Куда же вы теперь? Назад, в свой город?

— Нет, что вы! — быстро возразила Ирина. — Что мне там делать? В общежитие не пустят, от распределения я отказалась. В Москве останусь.

— А там есть знакомые? — не унимался Сергей.

Ирина покачала головой.

— Ну… устраиваются же как-то люди, — неуверенно проговорила она.

— Ира… можно я буду называть вас так?

Она кивнула.

— Ира, скажите откровенно, вам сейчас очень тяжело?

— Признаться, я никогда еще не оказывалась в подобном тупике.

— Я понимаю вас, — сказал Сергей, глядя в окно. Ветер трепал его русые короткие волосы. — Если честно, я тоже переживаю сейчас не лучшие времена.

— Да, конечно, вы потеряли близкого человека.

— Очень близкого, — кивнул Сергей. — Никто не понимал меня так, как она. И знаете, она рожала, а я был в рейде. Я был далеко, ничем не мог помочь… Я даже не знал! Обычно нам сообщают по рации такие новости, как рождение детей. А тут роды неудачные, случай трагический. Командование решило не говорить мне, пока на берег не сойдем. Потом, когда все узнал, я все время пытался сопоставить, вспомнить, что делал в это время. Знаков искал в прошлом. Понимаете? Не мог простить себе, что вот она умирала, а я не почувствовал!

— Как вы могли знать, ведь вы были так далеко… Зато она подарила вам сразу двух сыновей.

— Да уж. Это царский подарок. Ирочка хотела девочку, а я — сына. Вышло по-моему. Она всегда в конечном итоге мне уступала.

Сергей невесело усмехнулся. У Ирины от сострадания сжалось сердце. Вот ведь как бывает! Чужой человек делится с тобой своей болью. У тебя у самого болит, но уже не так тяжело переносить эту боль — другому больнее.

— Вы бы легли, — после паузы предложил Сергей. — Пока пацаны спят, нужно пользоваться.

— А вы?

— И я… потом. Позже.

Ирина забралась на верхнюю полку, но уснуть не могла. Теперь в голову полезли горькие мысли. Она ворочалась с боку на бок, пытаясь отвернуться от них, но не получалось. Она видела Геркин затылок, склоненный над головкой в белой шляпке… Смех счастливой соперницы… Почему он сразу не признался, что у него другая? Почему?! Зачем нужен был этот спектакль? Зачем он остался ночевать у нее в гостинице? Как она сама-то могла…

От нахлынувших мыслей голова стала тяжелой, горячие слезы подступили к глазам.

Конечно, девчонки рассказывали о том, как другие парни обманывают других девушек. Но чтобы Герка?! Ее Герка, который с детства был ее кумиром, героем ее детских грез! Прощай, Герка… Сказка кончилась…

Слезы пересилили. Иринка кусала край подушки и изо всех сил сдерживала рыдания. Но они все равно прорывались наружу. Они сотрясали ее, и вскоре вагонная подушка намокла, а девушка, обессиленная, уснула.

Она не слышала, как отец близнецов входил в купе, снова выходил. Не слышала, как, поправив покрывала на детях, поправил и ее покрывало. Как, постояв напротив ее полки, снова вышел курить в тамбур, а потом долго еще стоял у окна в коридоре, о чем-то думая…

Разбудили ее агуканья малышей. Она посмотрела вниз и увидела Захара, теребящего край газеты «Комсомольская правда». Соседняя с ней верхняя полка была пуста. Ванечка требовательно сучил ручками и кряхтел. Ирина спустилась. Разговаривая с малышами, привела себя в порядок, заправила обе верхние полки.

— Доброе утро! — Сергей распахнул дверь купе. В руках он держал бутылочки с детским питанием. — Как спалось? — бодро спросил он.

— Хорошо, спасибо. А вот вы, Сергей, похоже, совсем не спали. Я просыпалась несколько раз — ваша полка была пуста.

— Привычка. Если ночная вахта, в сон совсем не клонит, — улыбнулся Сергей. — И еще, Ирочка, я прошу — давайте перейдем на ты. А то как-то не очень… Вы согласны? То есть ты.

— Хорошо. Можно уже кормить Ванечку?

— Нужно!

Они покормили малышей. Поезд остановился на какой-то большой станции.

— Может, погуляем? — предложил Сергей.

Ирина взяла одного из близнецов, Сергей — другого. Вышли на платформу.

Торговки носили по перрону пирожки, семечки, соленые огурцы.

Сергей купил пирожков. Остальные торговки тут же окружили его, наперебой предлагая свой товар:

— Яблочков возьми, парень! Яблочки румяные, что твои ляльки!

— Семечек стаканчик купи, милый, для своей женушки! Жена-то у тебя красавица!

Сергей только молча улыбался. Впрочем, купил и семечек, и яблок.

А в вагон вернулся задумчивый, молчал все утро, а когда малыши снова уснули, сказал:

— Ира, мне нужно с тобой поговорить. Сядь.

Она послушно села напротив него.

— Ира, я сейчас буду говорить, а ты не перебивай. Договорились?

— Попробую, — согласилась Ирина.

— Скажи, тебе очень хочется в Москву? Только честно.

— Честно? — переспросила она и задумалась. Неужели так заметно, что она нервничает по этому поводу? Что она боится этой Москвы, где все чужое? Где она никому не нужна, где снова ждет ее общага, безденежье и одиночество?

— Можешь не отвечать, — продолжил Сергей, внимательно наблюдая за ее лицом. — Ты одинока, расстроена… Ты плакала ночью.

— Я просто…

— Не спорь, я слышал, что ты плакала. Так вот. Я хочу пригласить тебя… поехать с нами.

— С вами? Куда?

— В Смоленскую область, в деревню. Только ты сейчас ничего не отвечай, выслушай. У меня прекрасные родители, сестра. У нас дом в деревне, там так здорово! Лес рядом, речка, озеро. Сейчас сенокос, травой пахнет…

— Подожди, — перебила Ирина. — Ты что же… пожалел меня? Пожалел, да? Несчастную такую, брошенную…

— Да нет же, не то! — замахал руками Сергей. — Я не поэтому. Мне самому твоя помощь нужна!

— Помощь? Чем же я могу помочь? — удивилась Ирина.

— Ну вот, говорил же — не перебивай. Запутался.

— Ладно, молчу.

— Ну вот, — вздохнул Сергей и взъерошил волосы. Он стал похож на провинившегося мальчишку. — Понимаешь, я не писал родителям, что… Ну, что моя жена… что ее больше нет. Они ничего не знают. Сообщил только телеграммой, что у нас двойня. И все. У отца сердце последнее время барахлит. Мама писала, что весной он в больницу угодил с приступом. Как я мог… сообщить ему такое?