Город без памяти
Шрифт:
Вошли четыре вкушеца, встали по сторонам дверей, как почетный караул. Клетка дрогнула, сзади ее толкали слуги. Дребезжа и раскачиваясь, клетка выехала в дверь и оказалась на площади. Площадь была залита солнечным светом, по яркому голубому небу плыли легкие облака. Внизу было видно бескрайнее море.
Вокруг площади стояли толпы народа. Удивительные люди, беспамятные, готовые к любому развлечению. Вчера они бежали на невольничий рынок, на рассвете провожали войска, сейчас собрались глазеть на казнь.
Под крики толпы клетку подтащили к низкой балюстраде –
По сторонам этого сооружения стояли в два ряда вкушецы.
– Смотри-ка, – сказал Вери-Мери, – какой большой сбор ради вас. Обычно попроще это бывает.
– А что это? – спросила Ирия.
– Как что? Казнь.
– Людей кидают в шахту? – спросила Ирия.
– Нет, не кидают, – засмеялся Вери-Мери, – а опускают и поднимают. У вас что, не так?
– Не так.
– А я думал, что везде, где есть вкушецы, они так казнят.
– У нас нет вкушецов.
– Так я и знал! Ведьмин корень, вот ты кто! – сказал пигмей и постарался отодвинуться. Хотя как отодвинешься в клетке в два квадратных метра.
Алисе казалось, что все это происходит не с ней, с другим человеком, а она смотрит кино. Даже не очень страшное.
Вкушецы были в лиловых тогах, глаза сверкали сквозь отверстия в чадрах. Толстый вкушец вышел вперед, стукнул золотым посохом о помост и воскликнул:
– Начинается главная казнь этого года! Великая казнь, посвященная началу победоносного похода нашего славного воинства против логовища помников!
Народ на площади зашумел, некоторые хлопали в ладоши. Другие молчали.
– Командует казнью специально прибывший для этого в столицу великий Клоп Небесный, Гроза разума.
И при этих словах вкушецы стащили полотнище с куба, и под ним обнаружился уже знакомый Алисе шкаф.
Дверцы шкафа распахнулись, и оттуда вышел Клоп Небесный.
Народ на площади пал ниц.
И было из-за чего. На Клопе была высокая, золотая, в драгоценных камнях тиара, а одежды усыпаны драгоценностями. Он был без чадры, но в черных очках.
– Эти жертвы, – сказал Клоп, – мы приносим на алтарь победителей. Пусть они укажут путь в неведение всем помникам, которых вы скоро увидите на этой площади.
Затем Клоп Небесный обернулся к своему толстому помощнику.
– Кто у нас первый? – спросил он. – Начинай.
С этими словами он отступил назад, встал в шкаф и прикрыл дверцу.
– Первым будет казнен закоренелый помник, скрывающийся под видом благородного мудреца. Это не мудрец, а подколодный зайчик, ядовитый соловей, пожиратель трупов – колибри!
– Не надо! – закричал мудрец. – Друзья мои, коллеги, подтвердите, что я не умею читать, что я в жизни книги в руках
не держал!Мудрец кричал, обращаясь к небольшой группе мудрецов в высоких цилиндрах и черных траурных одеяниях, которые стояли в толпе.
– Освободите его! – крикнул из толпы второй мудрец. – Он не виноват.
– Если он не виноват, – сказал толстый вкушец, – тогда ему бояться нечего. Он ничего не знал и ничего знать не будет. Разве не в этом высшая мудрость мудрецов?
– Но жизненный опыт! Вы забыли о жизненном опыте Кошмара!
– Снова наберет, – отмахнулся от защитников жрец.
– Странная казнь, – сказала Алиса Ирии.
– Я тоже ничего не понимаю.
Вкушецы распахнули дверь клетки, ловко подхватили визжащего мудреца и поволокли его к колодцу. Платформа на треножнике покачнулась и поползла вниз. Один из жрецов захватил ее крюком за трос и подтянул к каменному кольцу. Вкушецы затащили мудреца на платформу и быстро прикрутили к столбу. Тут же спрыгнули с платформы, и по знаку толстяка она снова поднялась и повисла над центром колодца.
Клоп Небесный высунулся из шкафа и махнул белым платком.
Платформа начала медленно опускаться вниз, мудрец вопил, остальные мудрецы стенали, закрыв лица руками.
– Я боюсь! – вдруг вырвалось у Алисы, и она прижалась к Ирии. – Они хотят его сжечь. Там огонь.
– Не бойся, девочка, – сказала Ирия. – Все будет хорошо.
Она обняла Алису и крепко прижала к себе.
Вопящий мудрец скрылся за бортом колодца, и вкушецы подбежали к краю, стали заглядывать внутрь и кричать:
– Ниже! Еще ниже!
Любопытные из толпы тоже пытались прорваться к колодцу, но вкушецы их не пускали. Крики мудреца вдруг оборвались. И на площади стало тихо.
– Все, – сказал толстяк. – Казнь свершилась, справедливость восстановлена. Да здравствует неведение и беспамятство!
Он обернулся к толпе, поднял руки и громко возгласил:
– Мы ничего не видим!
– Мы ничего не видим! – подхватили люди на площади.
– Мы ничего не слышим!
– Мы ничего не слышим…
– Мы ничего не знаем!
– Мы ничего не знаем…
– Мы никогда не возражаем!
– Мы никогда не возражаем… не возражаем… не возражаем…
Вкушецы принялись энергично крутить лебедку, и платформа стала подниматься. Вот из-за края колодца показалась голова мудреца. Он был жив и вроде бы невредим. Толпа встретила его появление возгласами. Мудрец стоял совершенно спокойно, глупо улыбался, словно забыл, что только что отчаянно сопротивлялся.
Платформу подтянули к борту колодца, мудреца освободили от пут. Он остался стоять на месте, словно не знал, куда идти.
Вкушецы свели его под руки на площадь и подвели к помосту.
– Ты кто? – спросил из шкафа Клоп.
– Не знаю, – ответил мудрец и улыбнулся. – Понятия не имею.
– Как зовут тебя, ничтожество?
– Ничтожество, – согласился мудрец.
– Где ты живешь?
– Я живу? Где я живу?
– А куда ты пойдешь?
– Я никуда не пойду, – ответил мудрец.