Город Дождя

– Я ещё не решился идти к Тараканову. Да и не знаю, как туда проникнуть.

– Я пока тоже, - отвечал вран.
– Туда даже я не могу мысленно телепор-ртироваться. Хотя глушилки настроены только на людей.

– Какие "глушилки"?

– Ментальные, - и вран не стал больше ничего прибавлять к своему ответу.

И Кролас, вновь расслабляясь, погрузился в свои собственные мысли. В голове у него была каша. Всплывали то и дело какие-нибудь неуместные вопросы: работает ли сейчас где-нибудь новый инет со связью на спутник, или же та связь, которой пользуются хакеры, создана на другом принципе? И преодолевает ли техника хакеров зону? И, неужели дяде Осе, при его шикарнейшей жизни, иногда не хватает денег... На что? На стол для двухсот персон? Или он такой кутила, что временами просаживает всё до копейки? Самым навязчивым был вопрос о том, куда же и каким образом зашвырнуло дядю Осю, когда он вдруг оказался где-то в лесу... И можно ли тоже попасть в этот лес.

– Р-расслабься!
– приказал вран, - выкинь из головы обр-рывки мыслей. Всё равно сейчас ничего не р-решишь. Посмотр-рим лучше, что будет завтр-ра! Сейсас - пр-росто спи!

Кролас расслабился и постарался ни о чем не думать...

– Книга Алконоста, страница восемьсот два, - буркнул чуть погодя вран.
– Сказка начинается!
– и плавно продолжил, уже внутри головы Иоганна, пользуясь ментальным контактом:

– Когда случилось распадение мира на множество мелких осколков, когда о хакерах все забыли и они ушли в подполье, когда некоторым стало казаться, что такой мир, как есть, существовал вечно... Тогда в тех зонах, где остались многотысячные города, превращенные в замкнутую самодостаточную структуру, продолжалось дальнейшее, хотя и ненадолго нарушенное, техническое развитие. Направление было задано раньше. И во многих зонах - городах были созданы закрытые институты. Они, в частности, изучали "вибрационные технологии программирования". А самой главной их задачей было создание особых приборов, позволяющих производить контроль за психикой и разумом любого среднестатистического человека: делать его внушаемым, управляемым и абсолютно предсказуемым. Стала возможной дистанционная корректировка мыслей. Люди, по той или иной причине не входящие в параметры средней статистики, или попадали в центры изучения психики, или становились добычей так называемых магов и "экстрасенсов". И попадали не по доброй воле. А те с помощью особых приборов устанавливали личный контроль за психикой этих индивидов, которым не достаточно было обычных излучателей, покрывающих город, и телекса. Они вторгались в их мозг "голосами учителей человечества". Люди, не соответствующие "средней модели", всячески вычислялись и вылавливались, подвергаясь экономической, политической и духовной дискредитации. Они вынуждены были или же не проявлять своих свойств, или же попадать - добровольно или принудительно - в изучающий их институт.

Для этой же "благой" цели - отлова нетипичных людей - на определенных "ментальных каналах" ставились заглушки: устройства, работающие на заданной частоте и создающие так называемые "вибрации". Это ввергало большинство нестандартных индивидов в депрессию. К тому же, над городом создавался непреодолимый колпак вибрационной изоляции, не позволяющий человеку выходить на высокие информационные уровни и взаимодействовать с космическими силами. Это делало некоторых, не лишенных ментальной мощи, людей "черными магами" - индивидами, лишенными природных естественных каналов, позволяющих связать энергию и суть вещей в мире. И тогда они прорастали вниз, в размазанность по нижнему ментальному слою, но с усиленной мощью. Так родились "черные пауки" - будущие руководители уже созданных центров...

На этой фразе, Иоганн полностью погрузился в сновидения.

Глава 11. Приключения со Шнобелем.

Он спал... Ему снилась Линда, идущая через пропасть по тоненькой веревке. Пропасть кишела пауками, скорпионами и прочими гадами. Снился вран, напевно читающий какую-то "книгу снов". Снились собственные руки. Иоганн во сне пытался рассмотреть их, но они ускользали от него, растворялись и колебались где-то далеко-далеко, во всё увеличивающемся расстоянии. Потом, снилась какая-то женщина, гадающая ему по руке, и Шнобель, по морю среди звезд, как по суху, идущий вдаль по лунной дороге. Снился парусник, на котором уплывали вдаль Оливер и Генрих. И снова вран, в которого превратилась гадалка, снилось...

В общем, снился разнообразный и бессвязный бред.

Когда Кролас проснулся, было около семи утра. Он, только открыв глаза, посмотрел на врана. Тот, казалось, тоже только сейчас проснулся. Приоткрыл один глаз.

– Я пойду к Тараканову, - пробормотал Иоганн вяло.

– Я знаю, - ответитил вран.

– Судьба...

Они помолчали. Кролас заварил кружку синтетической бурды горького вкуса, которая называлась "кофе". Он делал так всегда, когда нужно было казаться абсолютно бодрым: это самое "кофе" оказывало на нервы эффект разряда электричества. Врану Иоганн запарил шопснаб "со вкусом персика и лимона - два в одном", как сообщалось на обертке. Вран это добросовестно склевал. И даже не прокомментировал словом "гадость".

– Что ж... Пора двигаться в редакцию. Или, может, попросить у шефа выходной? Может, даст, - пробормотал Кролас.

Неожиданно в дверь позвонили. Иоганн схватил дистанционку и экранировал изображение пришедшего. Это был... Шнобель!

Тогда, Кролас пультанул "оупэн", и дверь бесшумно отворилась. Шнобель вошел, слегка потрепанный и мокрый от пота, и плюхнулся посреди комнаты на ковёр, сев на свои поджатые ноги.

– Как дела? Что-нибудь с Оливером?
– спросил Иоганн, ибо никогда не видел Шнобеля столь встревоженным, да и визит был, мягко говоря, неожиданным.

– С Оливером - гуд. В общем смысле, - ответил Шнобель.
– Не переживай, папаша!

Кролас кисло улыбнулся. Он знал, что "папаша" из него никакой.

– Впрочем, из коммунятника он сбежал - этого следовало ожидать. Рано или поздно. А тут за ним ещё и ужесточили контроль. Проблем, однако, не будет. Он не просто так сдернул, а по уму. Через то самое место, где мы ночевали, ему и выпала отмазка от коммунятника. Попросился он вполне официально в монастырь к отцу Даниилу - когда пришел туда, чтобы навестить Генриха. Генрих приболел, и мальчик решил за ним поухаживать. С ним еще и дружбан его увязался, и тоже в монахи подался: чернявый, юркий такой.

– А, Анатолий!
– догадался Иоганн.

– Да, кажется Анатолий... Так вот. Свалили они вместе в монастырь, и отец Даниил уже запросил в коммунятнике их документы... В общем, ряды монахов, считай, пополнились!

– Дела!
– вздохнул Иоганн.

– А что? И - кайф! А то мальчонкой рано или поздно могут серые заинтересоваться. Вычислить, что это он по подземке лазил... Мной вот заинтересовались, - вздохнул Шнобель.

– Что?! Тобой интересовались серые? Когда?

– Ты только не волнуйся. Времени у меня предостаточно, поэтому - всё по порядку. Излагаю: я, вчера ещё, перевёз все книги от Ансельма в монастырь. Как чувствовал, что дело пахнет "ромашкой - 4"...

– Какой ещё ромашкой?

– Это так, поговорка... Означающая, что дело - дрянь. Рассказываю дальше! Несколько раз метался с пластпакетами и рюкзаком, груженый, как мини-бус после демонстрации. На последнем заходе застрял в монастыре, у Генриха... Он мне обещал все книги перевести... Как это объяснить? Я раньше думал - это фантастика...

– В кр-ристаллы памяти, - подсказал вран.

– Да, да... Такие небольшие кристаллы... А на них - целые тома! Только, конечно, чтобы их прочесть, компьютер нужен. Но его легче с собой таскать, чем целую библиотеку, - продолжал Шнобель.

– Понятно. А как насчет серых?
– подтолкнул разговор Кролас.

– Да - куда ж я от них?
– засмеялся Шнобель.
– Я рассказываю по порядку: застрял я, значит, в монастыре. Вернулся на флэт - поздно-поздно. Ансельм открывает, вся бледная и испуганная. Говорит: где-то с час назад мною интересовались... Вид же её не оставлял сомнений, кто. Как серые на меня вышли - не знаю. Вроде бы, не из-за наших похождений. Видимо, из-за моего коллекционирования книг - или же более ранних моих приключений в том районе, в котором они в последнее время почему-то лазили... В общем, не знаю, почему они мной заинтересовались, и строю теперь предположения... Влип я конкретно.

– Пр-родолжай!
– попросил вран.

– Собрал я свои вещички, попрощался с Ансельмом... Пошел - переночевал на работе у одного типка знакомого. Он тут, в центре, сторожем в бренч-дог-киоске. Решил: мою хату, наверное, уже обшарили, и туда лучше не соваться. Утром, рано-рано, выхожу... По городу пошлялся, пока шопы не открылись. Зашел в один - купить что-нибудь поесть. В зеркальной двери, при входе, увидел за собой, в нескольких шагах, серого... У меня всё внутри оборвалось... Захожу, однако, выбираю товар. А сам понимаю: меня за дверями, снаружи, ждут. Чтобы магазин не распатронивать. Ну, а я - нашел шопснаб просроченный... И - колу с подозрительной пробкой. И, как последняя сволочь, размахивая своей самой крупной пласткартой, подхожу со своей тележкой с товаром к кассе и начинаю поднимать бучу. Тыкаю пробкой в нос кассира и ору: пойдёмте, мол, к заведующему! К директору! В общество защиты прав потребителей!