Город Драконов

— Как-то ты припозднился со своими восхвалениями, — отметил позабавленный такой попыткой очаровать их Айсфир.

— И кто же забрал членов твоей семьи? — полюбопытствовала Тинталья. Нога юноши была разъедена ядом до самой кости. Он был обречен.

— Люди Герцога. Герцога Кальсиды. Они сказали, что мы должны добыть частичку дракона для Герцога. Его жизнь зависит от лекарства из части тела дракона. Если бы мы ему доставили драконью кровь, печень или глаз, он бы сделал нас богатыми до скончания времен. В противном случае…

Юноша перевел взгляд на свою ногу. Какое-то время он пристально на нее смотрел, и вдруг что-то в выражении его лица изменилось. Он поднял взгляд на Тинталью.

— Но мы и так уже мертвы. Все.

— Да, — ответила Тинталья, но прежде чем смысл слова успел дойти до сознания юноши, Айсфир склонил к нему свою голову и его челюсти сомкнулись вокруг торса мальчика. Все произошло со скоростью змеиного броска.

Свежее мясо. Незачем позволять ему начинать разлагаться, как другим.

Черный дракон вскинул голову, заглатывая останки мальчика, сглотнул и перешел к следующей груде тел.

* * *

Двадцать девятый день месяца Тишины, седьмой год Вольного союза торговцев

От Рейала, исполняющего обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне, —

Киму, смотрителю голубятни в Кассарике.

Приветствую, Ким,

Мне было поручено передать вам жалобу, полученную от нескольких наших клиентов. Они утверждают, что конфиденциальные сообщения были сфальсифицированы, даже при том, что восковые пробки на цилиндрах остались нетронутыми.

В двух случаях на строго конфиденциальных свитках были треснуты восковые печати, в третьем же внутри цилиндра были найдены кусочки восковой печати, а свиток с сообщением был закручен криво, как будто кто-то открыл цилиндр, прочитал послание, а затем подменил его, заново запечатав цилиндр воском хранителей голубятни. Эти жалобы пришли от трех отдельных торговцев, и в них идет речь в том числе о посланиях от Торговца Кендрела из Кассарика.

Никакого официального расследования пока не проводилось. Я просил их позволить мне связаться с вами и предлагаю вам поговорить с торговцем Кендрелом, чтобы он продемонстрировал вид сургуча и штамп для оттиска, использующиеся для своих посланий. Это моя надежда, и надежда моих наставников здесь, в Бингтауне, что дело всего лишь в использовании плохого, старого или хрупкого сургуча, а не в смотрителе, подделывающим сообщения. Тем не менее, мы просим вас внимательно присмотреться ко всем подмастерьям и ученикам смотрителей, нанятым в прошлом году.

Мы просим вас об этом с огромным сожалением и надеемся, что вы воспримите все правильно. Мой наставник передает, что мы абсолютно уверены в честности смотрителей голубятни в Кассарике и с нетерпением ждем опровержения этих заявлений.

Надеюсь на скорейший ответ.

Глава первая ГЕРЦОГ И ПЛЕННЫЙ

— Мы не получали никаких известей, о высший из высших, — посланник, преиклонивший колени перед Герцогом, с трудом сдерживал дрожь в голосе.

Герцог восседал на троне, опираясь на подушки, и наблюдал за гонцом. Лучшее, на что мог надеяться принесший дурные вести, это порка. Но опоздавшие плохие новости означали смерть. Герцог ждал, что выдержка изменит гонцу.

Мужчина не поднимал глаз, упрямо вперившись взглядом в пол. Что ж. Этот посыльный и раньше отправлялся на свидание с плеткой. Он знал, что переживет очередную порку и смирился с этой участью.

Герцог слегка повел пальцем — полноценное движение отнимало слишком много сил. Но его канцлер научился различать слабые знаки и быстро реагировать. Он, в свою очередь, более выразительным жестом отдал приказ стражнику вывести гонца из зала.

Перестук легких сандалий гонца вплетался в глухой топот сапог стражников, спешно исполнявших приказ. Никто не решался сказать и слова. Канцлер снова повернулся к герцогу и низко согнулся, коснувшись лбом коленей. Медленно он встал на колени и наконец набрался смелости посмотреть на сандалии Герцога.

— Я глубоко сожалею, что Вы подверглись столь неудовлетворительному посланию.

В приемной зале воцарилась тишина. Грубый камень стен большого помещения напоминал всем посетителям, что когда-то это место было частью крепости. С арочного потолка, выкрашенного в синий цвет полуночи, смотрели застывшие навеки звезды солнцестояния. Высокие прорези окон открывали вид на раскинувшийся вокруг город.

В городе не было ни единого строения выше цитадели Герцога на холме. Когда то на вершине стояла крепость, и под защитой ее стен круг черных камней тянулся к небу, средоточие мощной магии. Люди рассказывали сказки о том, как камни были повалены и их злая сила побеждена.

Эти самые исполины с отчасти износившимися, отчасти намеренно стерыми с их поверхности древними рунами теперь лежали распрастертые вокруг герцегского трона, вровень с серым, выложенным плитами в обход их полом. Черные камни указывали направления пяти сторон известного света. Согласно молве под каждым камнем была четырехуголная яма, где обладающие магическими способностями враги древней Калсиды погребались заживо. Расположившийся в центре трон напоминал всем, что Герцог восседал там, где, в былые времена, нога человека без страха не ступала.

Герцог разомкнул губы, и паж, державший миску с прохладной водой, вскочил на ноги и метнулся вперед. Мальчик упал на колени и протянул ее канцлеру. Канцлер же, передвигаясь на коленях, приблизился к герцогу и поднес миску к его губам.

Тот склонил голову и отпил воды. Когда он оторвался от чаши, еще один слуга материализовался поблизости и подал канцлеру мягкий отрезок ткани, что бы тот мог промокнуть лицо и подбородок Герцога.

Герцог позволил канцлеру вернуться на место. Утоливши жажду он был готов говорить.

— Были ли еще известия от наших доверенных агентов из Дождевых Чащоб?

Канцлер сгорбился еще пуще. Подол его одеяния из тяжелого красно-коричневого шелка лужей распласталось вокруг него. Кожа головы канцлера виднелась сквозь редеющие волосы.

— Нет, наипрославленнейший. Со стыдом и великой грустью я вынужден сообщить вам, что новых известий от них не поступало.

— Соответственно, нельзя ожидать скорого прибытия драконьих субстанций, так? — Герцогу знал ответ, но пожелал принудить Эллика его озвучить.

Лицо канцлера опустилось почти до самого пола.

— Блистательный господин, к своему стыду и смятению, должен признать, что до нас не дошло известий о поставках подобного рода.

Герцог какое-то время обдумывал сложившуюся ситуацию. Ему было слишком сложно держать веки полностью открытыми, громкая, отчетливая речь требовала слишком больших усилий. Многочисленные золотые кольца, обильно украшенные драгоценными камнями, едва держались на его костлявых пальцах и руки его едва могли подняться под их тяжестью. Роскошная мантия его величая не могла скрыть его чрезмерную худобу. Он чахнул, умирал прямо у них на глазах, поднятых к нему в ожидании. Он должен был ответить, он не мог допустить показаться им слабым.

— Так мотивируйте их, — тихо произнес он. — Разошлите доверенных ко всем возможным партнерам, о которых нам известно. Отправьте им особые дары, побудите их быть беспощадными. — Не без труда он вскинул голову и повысил голос, — Стоит ли отдельного упоминания тот факт, что ежели я умру, вы будете погребены подле меня?

Его слова должны были заполнить зал, вместо этого он услышал то, что услышали его слуги — гневный вскрик старого, умирающего человека. Недопустимо, чтобы такой как он умирал без престолонаследника! Он не должен сам говорить за себя, его наследник должен был бы представлять его, кричать на придворных, принуждая к немедленному повиновению. Вместо этого ему приходится шептать угрозы, шипя как беззубая старая змея.