Город Драконов

— Я не хочу скакать по пляжу как чайка со сломанным крылом. У меня нет желания выставлять себя на посмешище, — И еще меньше ей хотелось провалиться, упасть в ледяную реку и утонуть. Или, как однажды Балипер, переоценить свои возможности и рухнуть на кроны деревьев. Его крылья были так сильно повреждены, что он не мог сложить их, и он сломал коготь на левой передней лапе.

— Никто не смеется над тобой! Упражнения необходимы, Синтара. Ты должна научиться летать, все драконы должны. Вы все выросли с момента отъезда из Кассарика, и скоро я не смогу приносить достаточно дичи чтобы прокормить тебя, даже несмотря на то, что ее здесь много. Тебе придется охотится самой, а для этого ты должна летать. Разве ты не хочешь стать одним из первых драконов который покинет землю или ты хочешь быть последней?

Эта слова задели ее. Мысль о том, что более мелкие самки, Верас и Фенте поднимутся в воздух раньше нее была нестерпима. Вообще-то, этим чахлым тощим созданиям возможно даже будет легче взлететь. Гнев воспламенил ее кровь, а ее медные глаза, она знала это, превратились в яростные водовороты от переполнявших ее эмоций. Она должна убить их, вот и все. Убить их, до того как они унизят ее.

— Или ты можешь взлететь раньше чем они, — успокаивающе заметила Тимара.

Синтара резко обернулась, чтобы посмотреть девочке в глаза. Иногда той удавалось услышать мысли драконицы, а иногда даже хватало наглости отвечать на них.

— Мне надоел дождь. Я хочу уйти под деревья.-

Тимара кивнула и когда Синтара двинулась прочь, девочка покорно последовала за ней. Драконица обернулась только раз.

Ниже, у реки остальные хранители прнзительно спорили о том, кто из драконов начал потасовку. Охотник Карсон, со скрещенными руками упрямо продолжал спорить с Кало. С темного самца стекала вода, он уже смыл кислоту Меркора с горла. Маленький серебряный дракон Карсона, Плевок, угрюмо наблюдал с безопасного расстояния. Человек глуп, подумала Синтара. Большой сине-черный самец не слишком жаловал людей, если его спровоцировать, мог разорвать Карсона надвое.

Татс помогал Сильве обследовать длинные раны на ребрах Меркора, пока его собственный дракон, Фенте, ревниво когтила грязь и бормотала неясные угрозы. Ранкулос держал расправленным одно крыло, чтобы хранитель мог осмотреть его — как минимум сильный ушиб. Покрытый грязью Сестикан уныло звал своего хранителя, но Лектера нигде не было видно. Потасовка закончилась. Ненадолго они стали драконами соперничающими за внимание самки, а теперь снова вели себя как скот. Синтара презирала их и ненавидела себя. Не стоило их провоцировать. Они только заставили ее думать о том, кем они все не были. Кем не была она.

Если бы только, подумала она и перечислила свои злосчастья, событие за событием: Если бы только драконы вышли из коконов полноценными и здоровыми; если бы они были в лучшей форме, когда строили коконы для трансформации из морских змеев в драконов; если бы они начали миграцию на десятки лет раньше; если бы старшие не вымерли; если бы гора не разверзлась и не уничтожила привычный мир. Она стала бы настолько большим чем была теперь. Драконы выходили из коконов уже способные к полету и к первому убийству, дающему силы. Но никто из ни не был на это способен. Она была словно яркий осколок стекла, выпавший из прекрасной мозаики изображающей Элдерлингов, города с высокими башнями, драконов в полете. Выпавший чтобы лежать в грязи, оторванный от всего, что некогда составляло его судьбу. В ней не было смысла без того мира.

Она пыталась летать и не однажды. Тимаре незачем было знать о множестве ее тайных унизительных провалов. Ее сводило с ума, что полоумная Хэби могла летать и самостоятельно охотиться. С каждым днем, красная самка становилась больше и сильнее, а ее хранитель, Рапскаль без устали распевал хвалы своей — прекрасной, восхитительной девочке- Он придумал глупую песню, скорее нескладные стишки чем настоящая поэзия, и громко пел ей каждое утро, пока чистил. Синтаре хотелось откусить ему голову. Хэби могла сколько угодно прихорашиваться пока ее хранитель пел ей, все равно она оставалась тупой коровой.

— Лучшей местью могло бы стать то, что ты научилась бы летать — снова предложила Тимара, отвечая скорее на чувство, чем на мысль.

— Почему бы тебе самой не попробовать? — едко парировала Синтара.

Тимара напряженно промолчала.

Синтара сообразила не сразу. Она была поражена. — Что? Ты пробовала, не так ли? Ты пробовала летать?-

Тимара не смотрела на драконицу пока они брели через луг в сторону леса. По лугу были разбросаны небольшие каменные дома, некоторые, не более чем разрушенные стены с провалившейся крышей, но часть из них хранители восстановили. Когда-то здесь был поселок, место где жили люди, ремесленники. Они совершали здесь сделки, представители торгового сословия и слуги Элдерлингов, живших в сверкающем городе на другой стороне бурного потока. Она бы удивилась, если бы Тимара знала об этом. Скорее всего нет.

— Ты заставила их появиться, — наконец ответила Тимара. — Раз уж они есть, раз уж мне приходится жить с чем-то что не позволяет мне одеть обычную рубашку, с чем-то что сбрасывает плащ с моей спины, так, что любой ветерок пронизывает меня, я по крайней мере должна сделать их полезными. Да, я пробовала взлететь. Рапскаль помогал мне. Он говорит, что однажды у меня получится. Пока что, все чего я добилась это разбитые во время падения колени и содранная кожа на руках. Я не смогла. Тебя это радует?-

— Меня это не удивляет. — Ее это и правда порадовало. Человек не должен летать, когда драконы не могут! Пусть хоть тысячу раз расшибет свои колени и наставит синяков. Если Тимара полетит первая, драконица съест ее! Голод подступил к горлу и она пришла в себя. Не имело смысла давать девочке почувствовать это, по крайней мере, пока она не вернется с охоты.

— Я буду продолжать попытки, — сказала Тимара тихо. — И тебе стоит.-

— Делай что хочешь и я поступлю так же — ответила драконица. А сейчас лучше бы тебе захотеть пойти на охоту. Я голодна. Она мысленно подтолкнула девочку.

Тимара сощурилась, почувствовав что драконица использовала чары. Не важно. Ее все равно будет преследовать неопреодолимое желание пойти на охоту. Понимание того, откуда взялось это желание не отменит его.

Зимние дожди вызвали буйный рост растительности. Высокая мокрая трава цеплялась за ноги пока они брели сквозь нее. Они взобрались по склону и открывшийся их глазам лес манил их. Под деревьями можно было хоть как-то укрыться от дождя, несмотря на то, что многие деревья сбросили листья. Лес казался Синтаре и знакомым и незнакомым одновременно. Ее личные воспоминания ограничивались густым непроходимым лесом Дождевых Чащоб, тогда как родовая память говорила о близком знакомстве с такими лесами. Названия деревьев — дуб и береза, ольха и ясень пришли ей на ум.

Драконам были известны такие деревья, такие леса и даже конкретно это место. Но они редко задерживались в этих местах во время холодных зимних дождей. Нет. На это неприятное время года драконы должны улетать греться в сердце пустыни. Или скрываться в убежищах специально построенных для них Элдерлингами — хрустальных залах, с подогреваемыми полами и бассейнами наполненными горячей водой. Она повернулась чтобы посмотреть через реку на легендарную Кельсингру. Они так далеко зашли, а убежище все еще оставалось вне досягаемости. Бурная река была глубока и коварна. Ни один дракон не смог бы переплыть ее. Полет был единственным способом попасть домой.