Город грехов

— Да ты бы видел себя. Словно готов был проломить мне голову за один взгляд на неё, — усмехнувшись, молодой дон, наконец, разорвал рукопожатие, — Идите. И передай отцу, что семья Гвидиче готова оказать любую помощь в поимке вашего киллера.

***

Рассматривать потолок в абсолютной темноте может быть довольно увлекательным времяпровождением, если есть, чем занять голову. Бекки было, что обдумать. Вернувшись в отель и по дороге сойдясь с Заком во мнении, что Элио не врал (отрицательный результат — тоже результат), они разошлись по разным комнатам, пожелав друг другу спокойного остатка ночи.

Но со спокойствием мысли девушки имели очень мало общего. С наслаждением скинув туфли, изрядно поднадоевшее открытостью платье и все остальные украшения, смыв макияж и расчесав волосы, переодевшись в простую льняную сорочку, Бекки улеглась в кровать. Но сон не шёл. Матрас казался жёстким, подушка неприятно пахла незнакомой отдушкой, а свет фонаря бил в окно, окончательно развеяв желание спать. К тому же, завтра они вернутся в Клифтон, где снова придётся довольствоваться жалкими минутами встреч, которых ждёшь порой не один день. Кто его знает, как всё повернётся уже через сутки, какие новые проблемы свалятся на голову Гранта, попутно задев и её.

Бекки честно пыталась молиться, пыталась прогнать липкой паутинкой окутывающие её воспоминания о губах на своей шее, о тех собственнических жестах в казино, от которых сердце замирало в удовольствии. Ей было до безумия приятно, что Зак пытался её защитить и явно ревновал к каждому брошенному вслед его спутнице взгляду, не говоря об открытом интересе Элио. И, как бы Грант не избегал темы, седьмое чувство шептало, что это — настоящее. Не громкие слова, не слепые признания, как в стихах Шекспира. Именно в той заботе, что она ощущала, как невидимую шаль на плечах, с момента, когда он впервые вышел из тени в том прокуренном клубе. В горящих восхищением глазах, в сияющей охрой радужке.

Сомнения прочь. Она, действительно, этого хочет. Хочет принадлежать ему по-настоящему. Так, как он пожелает.

Решительно откинув одеяло, Бекки соскользнула голыми ступнями на скрипнувший пол, но мурашки вдоль позвоночника пробежали не от холода. Сердце стучало где-то в горле, сжавшемся и пересохшем. Было немного страшно, но предвкушение горячих рук на своём теле давало решимость, когда девушка, задыхаясь от восхитительного чувства чего-то запретного, избавилась от белья и тут же вышла из комнаты, боясь передумать.

Заккари тоже не мог уснуть, а потому, пользуясь удалённостью от дома, наконец решил дочитать давно начатый роман Фицджеральда при свете лампы на прикроватной тумбочке. Но строчки мелькали перед глазами, не касаясь сознания. Словно буквы осыпались со страниц, а вместо них мерещилась сияющая улыбка девочки-радуги. Amante… Почему же Элио так её назвал? Неужели все, что Зак не собирался признавать, настолько очевидно?

Подумать обо всем получше не получилось: тихонько скрипнула, отворяясь, дверь комнаты, в которой показались светлые пряди и чуть испуганные зелёные глаза. Торопливо откинув книгу на тумбу, Зак сел на кровати, не на шутку обеспокоившись этим внезапным появлением.

— Бек? Что-то случилось?

Нервно сглотнул, когда увидел несмело шагнувшую вперёд фигурку в простой белой сорочке на тонких бретельках, абсолютно босую и немного дрожащую. Олицетворение юности и невинности, невероятно хрупкая и так отчаянно манящая. Тихо порадовался, что догадался не откинуть одеяло, теперь надёжно прикрывающее нижнюю часть тела, отреагировавшую моментально не самым приличным образом.

— Нет. Да, — сбивчиво выпалила Бекки, и вдруг закрыла лицо руками, прислоняясь спиной к закрытой двери, — Я не знаю, Зак. Наверное, всё-таки да.

Окончательно запутавшись и чувствуя, что краснеет на глазах, она закусила губу, пытаясь совладать с собой. Зачем вообще пришла? Дура, какая же безнадёжная идиотка… В груди клокотало от волнения и страха, и желание развернуться и уйти крепло всё быстрей. Пока не раздался тихий щелчок от выключаемой лампы, погружающий комнату в полумрак — единственным источником освещения осталась почти полная луна за окном.

— Иди ко мне, — мягкий, повелительный тон его голоса сковал мышцы, и не подчиниться ему было невозможно.

Она ступала неслышно, но уверенно, пытаясь дышать поглубже, и всё равно голова немного кружилась от недостатка кислорода. Не сводя взгляда с его лица, впитывая тёмный, порочный свет глаз и понимая, что не намерена отступать. Не сегодня. На оголённый торс старалась не смотреть, боясь его реакции на повышенное внимание. И уж точно, та робкая девчонка, какой она считала себя совсем недавно, никогда бы не стала так храбро садиться поверх одеяла, располагая ноги по сторонам от мужских бедер.

Заккари и не думал возражать — почему-то с первого взгляда на Бекки понял, что роится в этой светлой головке. Она хочет поиграть, что ж, вполне закономерное желание. Чуть улыбнувшись тому противоречию, что видел перед собой: откровенная поза в сочетании с румянцем на щечках, Грант невесомо провёл по мерцающим в лунном свете волосам, откидывая мягкие пряди назад.

— Ты невероятно красивая, девочка-радуга, — прошептал он, потихоньку погружаясь в плен её аромата, как в сладкую карамель. И тут же одним рывком вперёд уничтожил жалкие сантиметры между ними, накрывая розовые чуть приоткрытые в ожидании губы решительным поцелуем.

Бекки уже начала привыкать к его темпераменту. К этому дерзкому напору, к лёгкому привкусу табака и томительной неге, в которую погружало её каждое движение горячего языка. Словно вальс, в котором может быть лишь один ведущий. Подчиниться и растаять в сильных руках, уже сжимающих хватку на тонкой талии — первое её желание. А второе — расцепить сжатые кулачки и коснуться Зака в ответ, провести пальцами по напрягшейся груди и впиться ноготками в изрезанные шрамами плечи, чтобы не вылететь из этого мира, когда ставший совсем развязным, с голодным покусыванием губ, поцелуй посылает искры под кожу. До самого сердца.

Наслаждаясь словно пульсирующим телом в руках, Грант совсем забыл о потенциальной опасности. Едва нашёл в себе силы разорвать поцелуй, но только для того, чтобы покрыть влажными касаниями губ пылающую щеку, уходя к чувствительному месту за ушком. Тут она пахла ещё сильней, ярче: никакого следа парфюма, только яблоки и корица. Кажется, из-за неё у Зака развивается неправильная реакция на безобидный сладкий запах: импульс напряжения тугим комком нервов опустился в пах, и никакое одеяло не способно этого скрыть. А ладони уже сами скользят на упругие бёдра, слегка приподнимая подол сорочки и сжимая бархатистую кожу, от ощущения которой дыхание перехватывает. Дышать вообще можно случайно забыть, покрывая поцелуями девичью шею и чувствуя, как Бекки непроизвольно двинула бёдрами навстречу жадным рукам.

Ох, пресвятые ангелы, он же не железный!

— Малышка, мы заходим слишком далеко, — шепчет не Грант, а остатки его совести и самообладания, чуть отстраняясь и ловя полыхающий всеми огнями ада взгляд.

Прикусив губу, оглушённая собственным пульсом, Ребекка без всяких сомнений протягивает вперёд сомкнутые руки, словно крича о своей принадлежности. Жест встречен недоумением и даже — самую капельку — страхом. Зак пытается разглядеть на светлом личике хоть что-то, что способно его сейчас остановить, но Бекки не даёт ему пытаться внушить ей праведные мысли: